О ЗВОНЕ В УШАХ
«Шумное ухо, зачем ты все ночи звенишь непрестанно?
Кто вспоминает упорно ночами меня?
- Ты вопрошаешь, кто это? С тобою Делия так говорит.
Да, это Делия! Именно так молчаливое таинство ночи
Голосом тихим своим любит она нарушать;
Так же, обняв мою шею сплетеньем рук нежных,
Тайные речи вверять близким привыкла ушам.
Я не узнал: до меня её голоса образ доходит,
В звоне тончайшем ушей сладостный слышится звук.
Не прекращайте, молю, непрерывным струиться звучаньем...
Молвил, - а вы, между тем, замолкли внезапно совсем.
Несчастье с Юлией разразилось внезапно. Подробности того, что случилось, не сохранились. Ясно одно: Юлия не угодила Мессалине и стоявшим за ней царедворцам. Не разобравшись в деле, не выслушав оправданий, даже не повидав Юлию, Клавдий распорядился казнить племянницу, удивив и испугав Рим. Юлия погибла от меча воина. Сенека, как человек близкий к ней, был отправлен в ссылку на остров Корсику.
Всё произошло так внезапно, что, погружённая в домашние хлопоты Агриппина, узнав про нелады на Палатине, не успела добраться до Рима, как получила известие о казни сестры. Бедная Юлия погибла, едва вернувшись к нормальной жизни после ссылки. Знакомые в Анции, и особенно Пассиен Крисп, хорошо разбиравшийся в обстановке, советовали Агриппине притаиться, дабы стрелы не поразили и её. Мессалина, женщина кровожадная, крайне опасна своей властью над Клавдием, слабый рассудок которого не позволял трезво видеть действительность. Домиция подтверждала слова мужа, прибавив, что её сестра Лепида и сама побаивается дочери. Агриппина понимала, что ей следует притихнуть и некоторое время даже не показываться в Риме, хотя дел там было полно. Женщина трезвомыслящая , не предаваясь долгой печали, она беспокоилась о наследстве, оставшемся после Юлии. Сущие пустяки, но не пропадать же добру. Достигнув двадцати пяти лет и досыта упившись нищетой, она стала жадной до денег, не упуская с тех пор любой возможности нажиться.
Потихоньку преодолевая чинимые обстоятельствами и людьми препятствия, Агриппина благоустраивала свой быт. Как ни сопротивлялась Домиция, загородные владения Агенобарбов ей пришлось уступить законной владелице — вдове брата. Единственным помощником Агриппине в борьбе за свои права служил твёрдый нрав. Но как не быть одинокой вдове решительной, твёрдой, даже суровой, борясь с родственниками, а теперь ещё безо всякого опыта управляя большим домом? Обиталища знатных римлян были многолюдны. Например, в городском жилище сенатора Педания жило 400 человек. Если даже поначалу под властью Агриппины находилось только несколько десятков, совладать с ними было непросто. А она справлялась.
Ей требовалось восстановить прежние связи, что было нелегко: в обществе учитывали, что сестра казнённой Юлии не пользуется расположением владык Палатина и не жаждали поддерживать с ней отношения . Занять достойное место в обществе лучшим способом было выйти замуж за видного человека.
Перебирая знатных римлян, годившихся в мужья ей, племяннице Цезаря,она остановила выбор на Сульпиции Гальбе. Он соединял в себе все нужные качества: знатность , богатство, безупречную репутацию обладателя древних нравов, заслуги перед государством, и, главное, благосклонность императора. Вдобавок его мужественная внешность не отталкивала, но скорее наоборот. То, что он был не очень молод, её вполне устраивало: овдоветь приятней, ещё будучи молодой. Правда, Гальба был женат, но какое это имело значение?
Постепенно начав наведываться в Рим и бывать в обществе, Агриппина повела атаку на Гальбу столь настойчиво, что вскоре об этом заговорили — кто насмешливо, кто осуждающе. Намеченный в мужья кандидат туго поддавался наскокам; не смущаясь этим, а тем более молвой, Агриппина удвоила усилия. Кончилось всё не совсем так, как она задумала. У знатных матрон существовал обычай собираться вместе для обсуждения дел, образуя некое подобие женского сената. Участвовать в нём считалось большой честью, и Агриппина, обрадованно получив приглашение, устремилась туда, полная надежд. Её приход обернулся скандалом: её там поджидала тёща Гальбы. Она набросилась на Агриппину с руганью, требуя оставить Гальбу в покое. Собрание матрон было скандализовано. Репутация Агриппины, с таким трудом восстанавливаемая, безнадёжно рухнула, а тёща Гальбы так разошлась , что даже ударила её, - надеюсь, не палкой.
Отказываться от задуманного она не собиралась. Не Гальба, так другой, но супруг у неё обязательно появится. Временно отложив Рим, она сосредоточила внимание на кандидатах в мужья, проживавших в Анции. Лучше всех подходил Пассиен Крисп, доброжелательно настроенный к ней супруг Домиции. Знаменитый говорун в обществе; весёлый и обходительный в частной жизни, он явно чувствовал слабость к Агриппине. Его состояние в два миллиона было не столь велико для сенатора, зато какое удовольствие отнять мужа у Домиции!