Получив над Клавдием полную, хотя и неустойчивую власть, Агриппина первым делом добилась низвержения Силана. Действующий претор, он внезапно был исключён из сенаторского сословия и без всякой провинности лишён преторского достоинства. Ему было сообщено о расторжении помолвки с дочерью Клавдия, что означало для молодого человека полный жизненный крах. Агриппина могла торжествовать, однако расторжение ненавистной помолвки ещё не означало, что состоится желанная для неё помолвка. Положение её самой на Палатине оставалось шатким: Клавдий мог внезапно одуматься и перемениться .Негодующий Нарцисс был способен внушить патрону что угодно, - например, страх перед гневом богов. Мол, подобное беззаконное сожительство с дочерью брата, не угодное богам, может навлечь на государство всевозможные несчастья. Изменить всё в лучшую сторону мог только брак.
Паллант тоже понимал опасность — и действовал. Главная роль, как и было задумано, досталась Вителлию, в угодливой низости которого он был уверен.
Сенаторы уже были подготовлены к возможному появлению необычного закона. Придя однажды в сенат, Вителлий цензорской властью прервал заседание и объявил, что сейчас речь пойдёт о деле государственной важности.
Есть ли наибольшая отрада высоконравственной душе Цезаря , никогда не знавшему иной любви, кроме супружеской, чем взять жену, с которой он мог бы делиться сокровенными мыслями о благе государства? - воззвал он.
Уразумев, о чём речь, и облегчённо переведя дух, сенаторы с готовностью согласились. Вителлий продолжал в том же духе:
- Поскольку вы советуете Цезарю вступить в брак, предстоит избрать женщину, обязательно отмеченную материнством, знатностью, безупречными нравами. Кто оспорит, что славою рода и добрыми качествами всех превосходит Агриппина? Но брачный союз дяди с племянницей для нас новшество. Однако у других народов, особенно на Востоке, это вещь совершенно обычная. Кроме того, отцы сенаторы, вспомните: ведь и у нас не существует закона, который бы это воспрещал!
Не забывшие об ужасах недавнего правления Калигулы и о бесчинствах Мессалины, приученные беспрекословно повиноваться желаниям Цезаря, сенаторы дружно закричали, что они насильно женят Клавдия, если тот откажется. Многие даже устремились на улицу, призывая толпившихся перед курией людей просить Цезаря немедленно жениться.
Клавдия тут же выводят на форум, дают послушать поздравления толпы, а потом направляют в курию, где он одобряет постановление, разрешающее брак между дядей и племянницей. Это постановление было тотчас принято единодушным голосованием и вскоре обнародовано. Между прочим, закон существовал ещё триста лет, пока его не отменили за ненадобностью: не нашлось никого, кто бы пожелал ему последовать.
----------------------------------------------
В начале 49-ого года состоялась пышная свадьба Цезаря и Агриппины. После принесения обильных жертв богам были справлены все положенные брачные обряды. Агриппине было 33 года, когда она императрицей взошла на Палатин. «Этот брак Цезаря явился причиной решительных перемен в государстве. Всем стала заправлять женщина, которая вершила делами Римс кой державы, держа узду крепко натянутой, как если бы та находилась в мужской руке.» (Тацит)
В самый день свадьбы отвергнутый жених Октавии Силан, опозоренный и осуждённый, лишил себя жизни. Злосчастную Кальвину изгнали из Италии .Понтифики в знак искупления за якобы совершённое кровосмешение принесли жертвы в роще Дианы, как полагалось по закону. В Риме потихоньку потешались над тем, что очистительные обряды совершались одновременно с кровосмесительной свадьбой Цезаря.
Первым делом Агриппины-императрицы было возвращение из ссылки Сенеки. Они встретились после восьмилетней разлуки. Без слёз, вероятно, не обошлось: печальная судьба Юлии была свежа в памяти обоих. Корсика превратила изящного столичного писателя в измождённого, понурого человека, махнувшего рукой на всякую суету. Только глаза Сенеки на сожжённом безжалостным солнцем лице горели прежним огнём, и когда он взглядывал пронзительно, Агриппине становилось не по себе: уж не осуждает ли её строгий моралист? Должен же он понять, что её странный брак с дядей и не брак вовсе, а единственный способ занять приличествующее ей, правнучке божественного Августа, место. Агриппина вовсе не была бесчувственной, осуждение достойного человека было бы невыносимо. Но Сенека молчал.
По воле Агриппины изгнанник был тут же введён в сенат и даже сделан вне очереди претором; утраченное имущество ему возместили. Отпускать его от себя она не собиралась, задумав сделать наставником сыночка, 12-летнего Домиция Агенобарба. Ум и красота её мальчику были даны от природы; учителя вкладывали в него всевозможные знания, а Сенека станет воспитывать душу отрока на высоких образцах добродетели.