е
Сам Клавдий был тут, разумеется, не при чём. В свободное от пиршеств и прочих удовольствий время он увлекся судопроизводством. Как обычный магистрат, он стал вести дела на форуме. Судил он вкривь и вкось, веселя народ, или, наоборот, беспокоя всевозможными выходками да ещё часто задрёмывая, сидя на судейском кресле. Дремота была у него в обычае: ночью он почти не спал. Раз, задремав под речь адвоката и уловив слово «мясо», он прорычал спросонья: «Разве можно жить без мяса, я вас спрашиваю?» И тут же , прервав процесс, потребовал себе жареного мяса. А то, во время слушанья о подделке завещания, когда кто-то выкрикнул: «За такое надо руки рубить!» Клавдий согласился и велел позвать палача с ножом, так что его еле в страхе удержали.
Агриппина равнодушно относилась к занятиям Цезаря на форуме, пока не произошёл случай, заставивший всё это прекратить. Из-за неблагоприятной погоды, длительное время препятствовавшей прибытию судов с заморским зерном , в городе становилось всё голодней. Однажды заснувшего на судейском кресле Цезаря окружила толпа простонародья и стала требовать хлеба, с руганью забрасывая Клавдия хлебными корками. Тот, струсив, попытался убежать, но ему не дали и осыпали бранью, пока дрожавшего повелителя не выручил присланный отряд преторианцев.
Голодные волнения в столице весьма обеспокоили Агриппину, и она призвала к себе префекта продовольствия. Кое-какие принятые меры и улучшившаяся погода, позволившая прибыть кораблям с зерном, успокоили народ. Этот случай познакомил Агриппину с Фением Руфом, тогда префектом продовольствия; позднее он стал одним из верных её друзей. Эта женщина, ненавистная многим, умела привлекать к себе людей, причём из числа самых достойных.
Из-за неблагоприятных предзнаменований и прочих досадных событий десятилетие правления Клавдия решили пышно не праздновать. Апофеозом благодетельного правления Цезаря придумали сделать праздник в ознаменование спуска Фуцинского озера.Этот затянувшийся долгострой как раз подошёл к концу. Прорытие канала между рекой Лирис и озером ознаменовало окончание работ. Народу было объявлено о готовившемся грандиозном зрелище — навмахии, то есть потешном морском бое. Сражаться до смерти на кораблях станут девятнадцать тысяч преступников, собранных со всей Италии. Бурру было поручено устроить так, чтобы они не разбежались. Вдоль берегов он расставил плоты, на которых разместил преторианские когорты, конницу и даже боевые машины — катапульты и баллисты. Простым зрителям предназначались берега и вершины холмов. Для Цезарей и знати возводились роскошные трибуны и площадки для пиршеств. Зрелище обещало стать воистину грандиозным.
Особой заботой Агриппины стало праздничное облачение царственного семейства. Клавдию и Нерону приготовили роскошные триумфальные плащи и золотое оружие. Детям Клавдия были предписаны детские одежды их возраста. Самым замечательным стал наряд самой Агриппины, описание которого счёл нужным сохранить для истории Тацит. Из тончайших золотых нитей выткали необыкновенной красоты хламиду, а из сокровищницы, хранившей драгоценности женщин дома Цезарей, доставили лучшие уборы , диадему , ожерелья, прочее - всё для императрицы.
В назначенный день берега и вершины окрестных холмов с ночи заполнили толпы собравшихся из Рима и ближайших городов зрителей. На озере уже плавали триремы, и зртели видели, как их заполняли под присмотром воинов тысячи осуждённых. На плотах вокруг берегов выстроились преторианцы, готовые отразить малейшее поползновение к бегству приговорённых сражаться. Знать в белоснежных тогах рассаживалась на своих трибунах. Все ждали Цезаря, который должен сделать знак начать навмахию. Клавдий, Агриппина и Нерон появились , подобные богам, сияя на солнце , - и окрестности огласил приветственный рёв несметных толп. Это был сладостный миг для затеявшей празднество женщины: о таком величии Агриппина мечтала всю жизнь.
По совершении жертвоприношений Клавдий дал знак, и навмахия началась. Историки не сообщают, сколько было убитых и сколько потоплено кораблей. Достаточно того, что всё прошло успешно; народ был доволен. Оставшимся в живых даже сохранили жизнь.
Конфуз случился по окончании зрелища. Инженеры в спешке просчитались и проложили русло спускного канала гораздо выше дна озера. Вода не пошла.Долго и понапрасну ждали. Агриппина в досаде покинула пиршество, но Клавдий остался , не в силах отойти от стола.
Торжественный спуск озера пришлось отложить, пока не углубили канал. Чтобы снова привлечь народ, обещали гладиаторов, для боя которых прямо на озере возвели помост. Народ собрался, но в меньшем количестве. Агриппина уже не чувствовала такого подъёма, как в первый день. Да и второй золотой хламиды у неё не было, пришлось явиться в прежней.