Решив , что настала пора расквитаться со злодейкой, никого не спрашивая, Агриппина избрала тот же, что и с Тавром путь. Те же доносчики обвинили престарелую матрону в попытках извести супругу Клавдия колдовскими чарами. Обвинение утяжелили, присовокупив указание на орды буйных рабов, принадлежавших Домиции, готовых всякий день к восстанию. Агриппина так горестно жаловалась на вредившие ей колдовские чары, что Клавдий, встревоженный к тому же возможными волнениями рабов, подписал матроне, связанной с ним множеством родственных уз, смертный приговор, даже не посоветовавшись с Нарциссом.
Узнав о казни Домиции, Нарцисс пришёл в отчаяние. Даже Паллант не одобрил поступок Агриппины, а Сенека с Бурром открыто выразили недовольство. Раздосадованная Агриппина решила показать им своё могущество и, сменив холодное обращение с супругом на ласковое, полностью завладела Клавдием. Пусть все помнят, что она не нуждается особо ни в чьей поддержке.
Уверенная в своей власти над супругом, тем болезненней пережила она нежданный удар. Клавдий, случайно встретив Британика, которого обычно прятали от него, горячо обнял сына, расцеловал его и во всеуслышанье пожелал ему поскорее вырасти , добавив во всеуслышанье: «... чтобы у Рима появился наконец нстоящий Цезарь». Такое означало для неё крушение всех надежд. Клавдий должен умереть. Цезарем станет её сын, а она - матерью Цезаря, Августой, соправительницей.
Ещё со времени Гая, чудовищного братца Агриппины, в тюрьме содержалась, а, вернее , сохранялась для особых нужд Локуста, - известная своим искусством составительница ядов. Она трудилась на Калигулу, после которого обнаружили огромный ларь, наполненный различными ядами. По распоряжению Клавдия ларь бросили в море, и отрава была так сильна, что весь берег покрыла погибшая рыба. Услугами Локусты не раз пользовалась Мессалина; наведывалась к ней и Агриппина. Опасная мастерица всем внушала страх, хотя бояться следовало, конечно, не изготовительницы ядов, а тех, кто их применял.В наше время Лукуста была бы скорее всего доктором наук, специалистом в области токсикологии .
Агриппина заказала ей медленный яд, от которого рассудок человека должен был помутиться, и он бы угас, не приходя в себя. Никто не должен был заподозрить, что Клавдий отравлен. Мастерица постаралась, и яд был изготовлен в срок.
Занятая этими хлопотами и потеряв ненадолго бдительность, Агриппина внезапно была поражена убийственной новостью. Клавдий в тайне от супруги составил завещание, и все магистраты скрепили его своими печатями. Содержание его оставалось неизвестным, но по радостным лицам Нарцисса и других врагов легко было понять, что оно составлено не в пользу Нерона.
Медлить было нельзя. Она попыталась посоветоваться с Паллантом, но тот сделал вид, что не понял, и замкнулся в своём холодном высокомерии. Советоваться с Бурром и Сенекой не имело смысла и она не стала, заранее понимая, как они отнесутся к её намерению — единственно верному в сложившихся отчаянных обстоятельствах. Тем более к Сенеке с его превосходной , но неприменимой в жизни философией. Что до вояки Бурра, он клялся перед богами защищать жизнь Цезаря и никогда не допустит, чтобы на неё посягнули. Значит, она сделает всё сама. Должна. Выхода нет. Это станет последним в цепи злодейств, которые она уже совершила на пути к своей цели.
Локуста была доставлена в покои супруги Цезаря, где ей было велено немедленно сварить самый быстрый яд. Отрава готовилась рядом со спальней Агриппины и тут же испытывалась на животных. Видя озабоченность матери и прекрасно осведомленный о её причине, шестнадцатилетний Нерон вертелся поблизости, с интересом наблюдая за приготовлениями.
Мгновенный яд был изготовлен. Но как его дать Клавдию, чьи кушанья пробовали особые слуги и вокруг стояла преторианская охрана, не подпускавшая к Цезарю никого? Даже супругу попросили не тревожить государя. Помог случай. Нарцисс, в последнее время часто хворавший, но, превозмогая недомогание, готовивший составление и утверждение завещания Клавдия, одержав победу, расслабился и дал себе разболеться. По настоянию врачей и особенно Ксенофонта, светила медицины, он вынужден был поехать лечиться на целебные воды.
Агриппина заторопилась. Дать Клавдию яд решили поначалу во время торжественной трапезы жрецов на Капитолии, в которой он примет участие как великий понтифик и где не будет слуг-пробователей. Проводив супруга на Капитолий, Агриппина напряжённо ждала. Но евнух, которому было поручено дело, вернулся с огорчительным известием, что Клавдий ничего не стал есть.