Ей было недосуг, её заботили более важные вещи. Нерону скоро шестнадцать. Пора наконец устраивать свадьбу. Положение сына станет незыблемым, когда он сочетается браком с дочкой Клавдия. Девчонке пока нет четырнадцати, но время идёт быстро. Когда же у юной пары появится дитя, можно будет вполне успокоиться.
Своё намерение Агриппина осуществила. Свадьбу сыграли. Шестнадцатилетний Нерон и четырнадцатилетняя Октавия стали мужем и женой. Новобрачную отправили назад к нянькам подрастать, а Нерона принялись чествовать. Он несколько раз выступил в сенате с прекрасными речами, сочинёнными для него Сенекой, и декламировал превосходно, хотя тусклый голос не доходил до верхних рядов сенаторов. В качестве награды Агриппина позволила сыну участвовать в конских забегах, - пристрастие юноши, которое она впрочем не одобряла.
Желая вознаградить за помощь Палланта, состояние которого уже достигало 300 миллионов сестерциев, она устроила так , что он получил ещё пятнадцать. Клавдия она заставила благодарить Палланта в сенате, превознося его бескорыстие. Принцепс всех позабавил, настаивая на том, что его помощник попрежнему беден и сильно нуждается.
Не забывала Агриппина и о собственном благосостоянии, уже более не стыдясь прослыть алчной стяжательницей. Много пересудов породила судьба богача Статилия Тавра, погубленного ею. Причиной его гибели стало не только богатство, но и приглянувшеся Агриппине великолепные сады, которые он развёл. Его обвинили в сношениях с магами с целью причинить вред Цезарю. Клавдий перепугался вредоносного колдовства . Тавр, не ведая за собой вины, но не вынеся бесчестья, покончил с собой. Сады достались Агриппине.
Общество своего дяди-супруга Агриппина выносила всё с большим трудом. Даже в минуты просветления Клавдий был крайне неприятен. Привыкнуть к его голосу, подобному звериному рёву, она так и не смогла. Его обжорство, похотливость, дурашливость, внезапные вспышки ярости, когда он брызгал слюной, силясь что-то сказать, были невыносимы. Паллант посмеивался над её неприязнью. Он напоминал Агриппине слова почитаемого ею Сенеки: «Мы все рабы обстоятельств; доблесть раба —умение терпеть.» Но Агриппине было не до смеха. Клавдий становился опасен. Неустойчивое его настроение часто менялось явно в худшую сторону. Каково ей было узнать про его слова, сказанные во всеуслышание на пиру:
"Видно, такова моя судьба: сначала выносить беспутство моих жён, а потом обрушивать на них кару."
Она не сомневалась: Нарцисс продолжал свои наговоры. Погубив Мессалину, он готовил теперь такую же погибель ей. И действовал он не один. Он не осмелился бы так открыто противостоять супруге Цезаря, не поддерживай его Домиция Лепида, её всегдашняя ненавистница.
Решив , что настала пора расквитаться со злодейкой, никого не спрашивая, Агриппина избрала тот же, что и с Тавром путь. Те же доносчики обвинили престарелую матрону в попытках извести супругу Клавдия колдовскими чарами. Обвинение утяжелили, присовокупив указание на орды буйных рабов, принадлежавших Домиции, готовых всякий день к восстанию. Агриппина так горестно жаловалась на вредившие ей колдовские чары, что Клавдий, встревоженный к тому же возможными волнениями рабов, подписал матроне, связанной с ним множеством родственных уз, смертный приговор, даже не посоветовавшись с Нарциссом.
Узнав о казни Домиции, Нарцисс пришёл в отчаяние. Даже Паллант не одобрил поступок Агриппины, а Сенека с Бурром открыто выразили недовольство. Раздосадованная Агриппина решила показать им своё могущество и, сменив холодное обращение с супругом на ласковое, полностью завладела Клавдием. Пусть все помнят, что она не нуждается особо ни в чьей поддержке.
Уверенная в своей власти над супругом, тем болезненней пережила она нежданный удар. Клавдий, случайно встретив Британика, которого обычно прятали от него, горячо обнял сына, расцеловал его и во всеуслышанье пожелал ему поскорее вырасти , добавив во всеуслышанье: «... чтобы у Рима появился наконец нстоящий Цезарь». Такое означало для неё крушение всех надежд. Клавдий должен умереть. Цезарем станет её сын, а она - матерью Цезаря, Августой, соправительницей.
Ещё со времени Гая, чудовищного братца Агриппины, в тюрьме содержалась, а, вернее , сохранялась для особых нужд Локуста, - известная своим искусством составительница ядов. Она трудилась на Калигулу, после которого обнаружили огромный ларь, наполненный различными ядами. По распоряжению Клавдия ларь бросили в море, и отрава была так сильна, что весь берег покрыла погибшая рыба. Услугами Локусты не раз пользовалась Мессалина; наведывалась к ней и Агриппина. Опасная мастерица всем внушала страх, хотя бояться следовало, конечно, не изготовительницы ядов, а тех, кто их применял.В наше время Лукуста была бы скорее всего доктором наук, специалистом в области токсикологии .