Напрасно горячие головы призывали римлян вернуть республику, чтобы никогда не вспоминать о Цезарях. Новый Цезарь не замедлил явиться, причём произошло это случайно и неожиданно для всех. Когда опоздавшие на помощь Гаю германские охранники бесчинствовали во дворце, убивая всех подряд, и придворные в страхе разбежались, дядюшка Гая, сопровождавший императора, неповоротливый из-за хромоты, в страхе спрятался за занавеску. Мимо пробегал воин с обнажённым мечом в поисках жертвы. Увидев торчавшие из-под занавески ноги, он вытащил Клавдия на свет. Тот рухнул на колени, моля о пощаде. Удивлённый воин, человек смекалистый, узнав Клавдия и прикинув свои выгоды, почтительно назвал трясшегося от страха беднягу Цезарем и повлёк его к сотоварищам . Воины, обрадованные находкой нового Цезаря, который станет платить им щедрое жалованье, усадили Клавдия на носилки и отнесли в свой лагерь. Там на воинской сходке он был объявлен императором, - с условием, что заплатит каждому воину по 15 тысяч сестерциев. Дрожавший за жизнь Клавдий обещал всё, что от него требовали.
Агриппина и Юлия на своём печальном острове не сразу узнали, что Гая больше нет , а, узнав, не осмелились самовольно покинуть постылую ссылку, пока из Рима не пришло помилование. Клавдий, разумеется, не вспомнил о племянницах, пока о них ему не напомнили Паллант и Нарцисс, главные его советники. Клавдий зачем-то счёл нужным испросить разрешения сената вернуть родственниц, удивив тем всех.
Проведя в ссылке три года, сёстры вернулись в Рим нищими, но полными радостных ожиданий. Своих домов у них не было: Гай отобрал у сестёр всё имущество; даже их одежду и украшения он распродал в Галлии. Они могли поселиться в родительском доме на Палатине, в котором никто не жил. И если Юлия, муж которой давно обзавёлся новой семьёй, так и сделала, то Агриппина быстро смекнула, что ей нечего делать на Палатине, где распоряжалась дочь её злейшей ненавистницы Домиции Лепиды — дядюшкина жена Мессалина. Клавдий ласково принял племянниц и, по подсказке советников, даже распорядился вернуть им имущество, но Мессалина не скрывала своей насторожённой неприязни к родственницам супруга. И Агриппина поторопилась отбыть в Анций, где в загородном владении Домициев ранее было её обиталище и где в доме у тётки проживал её сын.
Сын — единственное, что принадлежало ей по неотъемлемому праву в этом мире. Оторванная злой волей Гая от трёхмесячного младенца,она не видела его четыре года. Наверно, увидев впервые своё порождение — рыженького малыша с миловидным личиком, она была счастлива . Сердце, ожесточённое пережитыми бедами и унижениями, ненадолго смягчилось.
Домиция была вовсе не рада появлению Агриппины, - отнюдь не из-за воспитанника, которым мало занималась, а по причине имущества брата, которое она прибрала к рукам, а теперь приходилось вернуть законной владелице. Если бы не супруг Домиции, любезный и обходительный Пассиен Крисп, постаравшийся смягчить напряжённость, встреча могла бы закончиться плохо. Агриппина и в дальнейшем воздерживалась от резких ссор, хотя поводов было достаточно. Чего стоили условия, в которых содержался её ребёнок: в задней клетушке обширного дома тётки, под присмотром двух грубых дядек, вместо выбранных когда-то матерью заботливых кормилиц.
Вскоре ей снова пришлось вернуться в Рим. Сёстрам предстояло исполнить крайне неприятный, но необходимый долг — похоронить злодея-братца. Садовники требовали убрать тело, не переставая жаловаться на странные вопли и даже привидения по ночам. Агриппина и Юлия вместе с немногими слугами совершили перезахоронение останков, исполнив все печальные обряды. Отныне из многочисленного семейства Германика в живых оставалось только их двое. Друзилла, их беспутная сестра, давно умерла, очистив утробу от нежеланного плода.
Юлия жаловалась на Мессалину, вызывающе державшую себя, но покидать Палатин не желала; впрочем, ей было некуда переселиться. Муж, человек достойный, вынужден был развестись с ссыльной ; разрушать его новую жизнь она не собиралась. Сенека, её избранник, проведший все годы разлуки в Риме и чуть не погибший из-за недоброжелательства Гая, позавидовавшего его литературной славе, не мог предложить любимой женщине ничего, достойного её знатности, ибо оставался беден. Впрочем, оба с надеждой смотрели в будущее.
Узнав от сестры, что ненавистная Домиция Лепида часто ссорится с дочерью и не пользуется безграничной властью на Палатине, Агриппина почувствовала облегчение . Юлия же полагала, что Мессалина не лучше матери и гораздо опаснее, будучи глупой и завистливой особой. Совсем поработив Клавдия, она творит его именем всевозможные беззакония. Нежелательное влияние оказывает на Клавдия также и Нарцисс, его наставник и советчик с давних времён. Агриппина, торопясь вернуться в Анций к сыну и битве за имущество, не стала вникать в подробности , но тем не менее советовала Юлии быть осторожней и поскорее покинуть Палатин. Пусть её Сенека придумает что-нибудь кроме стихов; он всё-таки сенатор и бывший квестор, а не только писатель. Ведь Сенека любит её.