Вопрос. Известно, что на Украине кок-сагыз посеян рекомендованным Вами гнездовым способом и что этот способ блестяще оправдал себя. Ниже 30–40 центнеров с гектара нет урожая корней, а во многих местах урожай доходит до 60–80 центнеров. Сами колхозники говорят о чудесном перевороте, совершённом в агротехнике кок-сагыза, которого они раньше, как правило, собирали 3 — 4центнера с гектара и лишь в редких случаях — 10–20 центнеров.
Не объясните ли Вы, в чём теоретические основы нового способа сева каучуконоса и почему, как сообщалось в печати, буржуазные учёные, в особенности американцы, восстают против Ваших научных биологических работ?
Ответ. Если говорить о гнездовом севе кок-сагыза, то мною была дана только идея. Заслуга же разработки и внедрения в производство гнездового способа посева принадлежит лауреату Сталинской премии И. Д. Колеснику и колхозникам Киевской области.
Теоретической основой гнездового посева является отсутствие внутривидовой конкуренции. Это положение впервые доказано в нашей стране. Буржуазная биологическая наука не только не знала этого, но она и не может принять уже готового нашего вывода об отсутствии в природе внутривидовой борьбы.
На первый взгляд может показаться, что буржуазная наука, доказывая наличие внутривидовой конкуренции, исходит из правильной позиции дарвинизма, из естественного отбора. Ведь каждый видит, что в природе существует вечная борьба между организмами. При этом организмы, потребности которых совпадают (например, плотоядные животные разных видов), прямо или косвенно борются, конкурируют между собой в добыче пищи; те же организмы, потребности которых не совпадают (например, плотоядные животные и растения), не вступают между собой в борьбу.
Всё это легко наблюдать в природе.
Но буржуазные учёные умалчивают о том, что здесь в обоих случаях, при наличии и при отсутствии борьбы, речь идёт об особях не одного и того же вида, а разных видов животных или растений. Они упирают на то, что чем больше сходны потребности организма (договариваем за них — разных видов, а не одного и того же), тем неизбежнее большая борьба. Отсюда они делают вывод, который но только нельзя подтвердить наблюдениями в природе, но который прямо противоречит законам развития растений и животных, и говорят: так как потребности организмов, принадлежащих к одному и тому же виду, наиболее сходны, то, следовательно, между ними и существует наиболее жестокая борьба. При этом умалчивается, что никому ещё не удалось и никогда не удастся ни самому видеть, ни другим показать в природе картину наиболее высокой конкуренции особей внутри вида. Например, кто может видеть или показать, что зайцы мешают друг другу больше, чем им мешают волки, или что волки вредят друг другу больше, чем им вредят зайцы, тем, что, имея хорошие уши и длинные ноги, удирают от них и оставляют волков голодными?
Можно поверить, что сорняки, являясь другими видами, чем, например, пшеница, мешают ей, забивают её. Но никто ведь не поверит, что редкая, а следовательно, засорённая пшеница лучше себя чувствует на поле, чем густая, чистая пшеница. Я снова утверждаю, что ещё никто не приводил и не приведёт в науке ни одного доказательного примера наличия в природе конкуренции внутри вида.
Чем объяснить, что буржуазная биологическая наука так дорожит «теорией» о внутривидовой конкуренции? Ей нужно оправдать, почему в капиталистическом обществе громадное большинство людей, особенно во время перепроизводства материальных благ, ведёт бедный образ жизни.
Всё человечество принадлежит к одному биологическому виду. Потому буржуазной науке и понадобилась выдуманная внутривидовая борьба. В природе внутри вида, говорят они, между особями идёт жестокая борьба за пищу, которой не хватает, за условия жизни. Побеждают более сильные, более приспособленные особи. То же самое происходит, мол, и между людьми: капиталисты имеют миллионы, а рабочие бедствуют, потому что капиталисты якобы умнее, способнее по своей природе, по своей наследственности.
Мы, советские люди, хорошо знаем, что угнетение трудящихся, господство капиталистического класса и империалистические войны ничего общего не имеют ни с какими законами биологии. В основе всего этого лежат законы загнивающего, отживающего свой век буржуазного капиталистического общества.
Но внутривидовой конкуренции нет и в самой природе. Существует лишь конкуренция между видами: зайца ест волк, но заяц зайца не ест, — он ест траву. Пшеница пшенице также не мешает жить. А вот пырей, лебеда, осот являются представителями других видов и, появившись в посевах пшеницы или кок-сагыза, отнимают у них пищу, борются с ними.