С этим можно согласиться только в том случае, когда с перекрёстником обращаются неумело; ограничивают тем или иным путём свободное перекрёстное опыление или загрязняют один сорт перекрёстника пыльцой другого сорта. В нормальных же условиях свободного опыления, при достаточном количестве растений перекрёстника, последний будет несравненно более выравнен.
Надо вспомнить, что расщепление при редукционном делении у самоопылителя идёт не только в отношении возможностей развития, приводящего к красному цвету, не только по остистости и безостости, но и по любому другому признаку.
Если гетерозиготная пшеница как самоопылитель (а гибридный сорт самоопылителя практически никогда гомозиготным не будет) расщепляется по остистости или безостости, то, следовательно, она расщепляется и по остальным свойствам, признакам и качествам. Перекрёстник же при свободном опылении может в основном держать выравненную рубашку из года в год, значит, он может также держать все свои другие свойства.
Я уверен, что если бы некоторые наши самоопылители, например пшеница, были перекрёстниками, то мы уже имели бы лучшие новые сорта, нежели те, которые у нас сейчас есть. Должен признаться, что я чуть не ударился в одну крайность. Я хотел в мировой коллекции найти такие номера пшеницы, которые цветут более открыто. Сорта пшеницы по характеру цветения сильно разнятся друг от друга. Один сорт цветёт закрыто, а другой менее закрыто. Я хотел взять такую пару, которая более или менее была бы похожа на перекрёстник, а потом из неё выводить сорт. И только недавно пришёл к выводу, что любой пшенице можно дать преимущество перекрёстника, использовав в то же время все преимущества пшеницы как самоопылителя. Колосковая и цветочная чешуя у пшеницы являются изолятором, не пропускающим чужой пыльцы. Необходимо вовремя, до созревания пыльников, кастрировать цветки пшеницы, потом, в момент созревания рыльца, отодвинуть пинцетом чешуйку и положить туда пыльцу, собранную из многих колосьев того же сорта пшеницы, к которому относится опыляемое растение.
Этим путём мы даём возможность растению самоопылителя опыляться как перекрёстнику. Мы собираем пыльцу от 100–200 растений одного сорта (причём чем от большего количества, тем лучше), смешиваем её, отодвигаем плёнку-чешуйку цветка пшеницы и наносим несколько тысяч пыльцевых зёрен на рыльце. А дальше рыльце, пусть берёт какую хочет гамету. Проделав это, мы можем спокойно уйти с поля. Мы своё дело сделали. Мы предоставили возможность яйцеклетке выбрать того, кого она хочет. Тов. Презент довольно удачно назвал такое опыление «браком по любви». А самоопыление — это вынужденный брак, брак не по любви. Как бы ни хотела данная яйцеклетка «выйти замуж» за того «парня», который растёт от неё за три вершка, она этого сделать не может, потому что плёнка закрыта и не пускает чужой пыльцы.
У перекрёстников это действительно «брак по любви». Ведь в воздухе летают мириады пылинок, и все гаметы разные. А любая ли гамета с одинаковым результатом может удовлетворить данную яйцеклетку? Может быть, по Моргану, любая гамета, которая упала раньше, и удовлетворит данную яйцеклетку. А по Дарвину и Мичурину не так, далеко не так. Нет ни одного процесса, нет ни одной клетки, ни одной гаметы без требований к условиям. Биологические требования есть обратная сторона приспособления, как это сформулировал тов. Презент. А приспособление — это результат естественного отбора. Так что, по Дарвину и Мичурину, «брак по любви» — не дело случая, а дело приспособленности, дело выбора самого растения. Выбирается такая пыльца, которая более приспособлена в данных условиях к одной яйцеклетке, а другая оказывается более приспособленной, в данных же условиях, к другой яйцеклетке. Насколько разнообразны яйцеклетки, настолько же разнообразна и пыльца. Только не надо понимать дело таким образом, что, мол, в воздухе летают «вообще хорошие» гаметы и «вообще плохие» гаметы и что только эти «вообще хорошие» гаметы могут оплодотворять яйцеклетки. «Вообще» плохих и хороших гамет нет, так же как и зигот, и «вообще» плохой наследстве иной основы не бывает вне условий развития. Поэтому судить вне условий развития о том, плохая ли это наследственная основа или хорошая, может только неграмотный человек. Вне условий развития нет ни плохой, ни хорошей наследственной основы.
При селекции, например, пшеницы можно часто слышать от селекционера: у меня есть хорошие сорта яровой пшеницы, выделенные из F1, из F5 и т. д., но они ещё не размножены. И этот его новый сорт по виду действительно выгодно выделяется в сравнении со стандартным районным сортом. А раз он выделяется по виду, то можно быть уверенным, что на гектар будет повышение урожая в 3–4 ц. Ведь разница в один центнер на гектар на делянке для глаза была бы незаметна.