Это означало серьёзный настрой. Обычно дежурили по одному, но местность и впрямь была дикая. Квинт, конечно, уверял, что все местные тут торгуют на постоянной основе с путниками и в общем-то мирные, но никто не отменял человеческого фактора, диких животных, змей…
– Предлагаю так, – продолжил свою мысль Томаш, – сначала мы с Агатой, потом я с тобой, Себастьян, потом Агата с Себастьяном… темнеет тут, вернее всего, быстро, но и светлеет рано.
То, что Томаш первой предложил Агату, и вообще её предложил, человеку со стороны могло показаться грубостью, но Томаш был не первый раз в полевых условиях. Он знал, что в первые часы сна и в последние часы темноты дежурить легче, чем в середине ночи. И потом – Томаш давал Агате передышку в виде промежутка между дежурствами. У неё получалось два дежурства – в начале и в конце, у Себастьяна – в середине и в конце, а у самого Томаша – в начале и в середине.
– Ну, в общем…– Агата взглянула на свои часы, – так, у нас…
– Ну-ка тихо, – Томаш резко поднялся с каменистой земли. Он что-то увидел. Агата и Себастьян проследили за его взглядом и тоже поднялись. Они увидели что привлекло его внимание. Вернее – кто. Высокая женщина в сером платье с длинными рукавами и с кувшином в руках спускалась по узкой тропке со стороны гор.
– Одетая! – прыснула Агата, но весело ей не было.
Женщина тоже их увидела и остановилась, настороженная появлением очевидных незнакомцев.
– Добрая женщина! – крикнул ей Томаш, поднимая руки так, чтобы было видно, что в его руках ничего нет. Правильно, нет, самое доступное ему оружие в рукаве, на хитром спусковом механизме. – Мы всего лишь путники, не бойтесь нас.
– С чего ты взял, что она добрая? – поинтересовалась Агата. – Может быть, всё совсем наоборот.
– И как ты себе представляешь? – Томаш не сводил с незнакомки взгляда. Она поколебалась, затем приблизилась. Она шла осторожно, готовая, похоже, в любую минуту сбежать. У неё было совершенно простое, мягкое, доброе и открытое лицо, волосы, стянутые в пучок, чтобы не мешались в работе, и тяжёлый кувшин.
– Мы гости! – крикнула Агата и приветственно помахала рукой.
– Вы нас понимаете? – до Себастьяна дошло, что они, в общем-то, не знают даже этого.
– Да, понимаю, – женщина отозвалась им. Она говорила с каким-то мягким акцентом, чуть растягивая гласные. Да и говорила медленно, будто вспоминала слова. Она приблизилась к реке, не сводя с них взгляда, опустилась на колени со своей стороны и окунула кувшин в реку.
– Кто вы? – крикнул Томаш. Ручеек был тонким, но шумным и приходилось кричать. – Мы из Города. Нас послали кое-что проверить.
– Я? – задумалась женщина и подняла на него глаза.
– Вы местная? – пришёл на помощь Себастьян.
– Местная, да, – согласилась женщина и резко поднялась.
Себастьян заметил сразу, а вот Томашу и Агате, решившим в этот момент переглянуться, нужно было ещё мгновение. То, что издалека было похоже на платье, в ближайшем рассмотрении оказалось…серой кожей. Людской кожей, натянутой поверх собственной.
Лицо женщины, если это, конечно, можно было назвать женщиной, уже исказилось, поплыло, словно воск – заострились её черты, мягкие и добрые прежде они стали злыми, сама она обнажила острые треугольные зубы, когти сверкнули на удлинившихся руках.
– Да твою ж…– Томаш отшатнулся. Их всё ещё разделял ручеек. – Слушайте, мы просто уйдём, ладно?
– Это наша земля, – ответило чудовище и голос её изменился, стал скрипучим, глухим. – Вы…губите нас.
Она всё ещё вспоминала слова для них, а затем, словно устав от разговора, она вдруг взметнула непропорционально длинные руки вверх и тотчас – вокруг несчастной троицы зашевелилась земля и оказалось, что многие серые камни, всё то, что приняли они за серую каменистую местность и впрямь дышит, является жизнью.
Разгибались серые, точно грязные спины, обнажали плоть чудовищ. Длинные тела, нескладные руки. Треугольные зубы.
Хищницы, почуявшие чужаков. Врагов.
– Вот почему Квинт считает нас лучшими, если мы постоянно влезаем во всё куда не лень? – прошептала перепуганная Агата. Она понимала, что это конец, и не справятся они с окружающими серыми телами.
Но не могла выдать своего отчаяния даже сейчас.
– Мы не враги вам! – Томаш встал перед нею, хотя в этом и не было смысла, чудовища окружали их со всех сторон. – Агуане, да? Мы не враги. Мы скажем, что не нашли вас. Отпустите, и…
Жизнь кончилась. Серые тела в один миг стали камнями. Всё исчезло, точно и не было, даже костерок, несчастный, захваченный ими, не пошевелился. Они стояли втроём – дураки-дураками, в полубоевой стойке, готовые хоть за сколько-нибудь продать жизнь.