Грохот в ограду прервал мечты и заставил вздрогнуть.
— Кого еще нелегкая принесла? Филя, сбегай, посмотри. Ты в темноте лучше меня видишь. А я пока уберу тут всё.
В бывшую совиную корзинку смела упаковки съестных подарков и выставила их в кладовку в самый дальний угол. Книги, бумагу, краски, кисти и мольберт сложила на дно своего сундука и прикрыла немудрёным старушечьим скарбом, закрыв замок заклинанием. Осмотрелась, проверяя, нет ли чего, что не соответствует эпохе и благосостоянию, и пошла на крыльцо.
Кот уже спускался по лестнице с чердака, куда он лазил на разведку.
— Ну, что там?
— Не видно никого.
Хотелось бы верить, но в крепкие брёвна ограды по-прежнему кто-то стучал.
— Кого принесло на ночь глядя? — спросила самым страшным голосом, что смогла из себя выдавить.
— Магодоставка! Здесь проживает леди Агапи вар Фламери?
— Здесь, — пискнула я.
— Получите посылку от правителя Кирумиты Амбросия Первого.
— Не открывай калитку! Вдруг это мороки? — зашипел осторожный фамильяр.
Но я уже дергала тугую щеколду. За калиткой стояла коробка, на крышке которой лежала квитанция, придавленная массивным стилусом.
— Распишитесь! — распорядился невидимый кто-то, и, как только я выполнила приказ, бюрократические атрибуты исчезли.
В тёмное время суток за оградой смертельно опасно, поэтому, ухватив за нарядную перевязь, побыстрее попятилась в калитку. Коробка была тяжёлой.
— Что он там наложил? — недовольно ворчала я, упираясь пятками валенок в мёрзлую землю.
Приближающийся волчий вой добавлял сил. Мне показалось, что захлопнула калитку, ударив по носу самого быстрого зверя. Может быть, только показалось, но вой за оградой был разочарованным. Отдышалась, успокоилась и вдруг вспомнила заклятие на полет метлы. Почему бы не опробовать его на вампирском подарке? Какая разница, какой предмет левитировать. Положила руки, зашептала и почувствовала, как под ладонями коробка дрогнула и поплыла за мной к крыльцу, без труда поднялась по ступенькам и там застряла. Ненамного, но упаковка была шире входной двери. Крепким ногтем, больше похожим на коготь хищника, распорола плотный материал обёртки. Под ним была еще одна упаковка, которая и не пускала подарок в двери. Прозрачная вспененная масса берегла комодик от повреждений, которые могли случиться при транспортировке. Задумалась, как снять, чтобы не испортить явно дорогую вещицу. Осмотрев со всех сторон, заметила красную верёвочку, за которую и потянула. Блок растаял, представляя мой подарок во всей красе. Ладони на крышку, повторяю заклинание и транспортирую в избу. Пока возилась, распаковывая комод, замёрзла до дрожи. Оставив неуместную эпохе и моему социальному положению вещь посреди горницы, налила себе горячего отвара и забралась с ногами на теплую лежанку, где дремал Филипп.
— Что это?
— Подарок.
— На сей раз от кого?
— От несостоявшегося мужа.
— Почему не открываешь?
— Успеется. Замёрзла очень. Вот отогреюсь и буду изучать.
— А как же женское любопытство?
— Отморозила, пока комод распаковывала.
Кот прижал свой теплый мягкий бок к моему костлявому бедру и успокаивающе замурлыкал. Вдруг замолчал и спросил:
— Мойры — это кто?
— Богини судьбы в древнегреческой мифологии. Они с Афиной из одних мест. Прядут старухи нить жизни не только людям, но и богам. Работают не всегда качественно. Иной раз такого наплетут, что сами разобраться не могут. Если есть терпение, то попробуют распутать или дальше аккуратнее прясть станут. А нет, так возьмут острые ножницы и — чик! — перережут нить судьбы. Нет человека — нет проблемы. Вот и мудрейшей что-то непонятное свили. Хоть и должны были ей угождать как патронессе своей.
— Ничего не понял!
— Богиня была покровительницей ремёсел и военных. Опекала ткачество и гончарное дело, кузнечное и скорняжное. Афина одарила людей умением делать упряжь для лошадей, повозки, плуги, грабли, хомуты. Обучила виноградарей, кожевенных дел мастеров и бондарей. Она способствовала появлению корабельщиков, умеющих строить прочные суда для дальних странствий. Еще она взрастила оливу, чем, как ты слышал, несказанно гордится.
— Солидная дама!
— Девушка, Филипп. Она дала обет безбрачия.
— Зачем?
— Не знаю. Может, обидел какой-нибудь или не встретила достойного. Хоть и мотивировала это тем, что стремится к превосходству ума над инстинктами. Поэтому и сова, как символ мудрости, — ответила фамильяру, нехотя спуская ноги с мягкого тюфяка.
— Постой! Но Афина говорила о сладких объятьях Морфея.
— Это образное выражение, — потрепала кота за ухом. — Морфей — бог сна. Засыпая, мы все попадаем к нему в объятия.