Девушка с вишенками на платье крутила головой, а Рутгер думал - и что она здесь делает и нужно ли ему это знакомство? Она же тем временем оправила короткую курточку с бантиком на хлястике, еще раз внимательно огляделась вокруг и скривившись отправилась в бывшую коллегию иезуитов.
Рутгер долго не думал, легко будто он был дымком просочился сквозь людей, и последовал за ней по ступеням и за тяжелую поблекше-красную дверь.
"Никогда и не за кем не следил", думал он, рассматривая колонны из розового мрамора, державшие далекие потолки, являвшие собой шедевр то ли барокко то ли рококо (ах, он никогда не был знатоком искусства, его недавний собеседник снова бы зафыркал и осыпал его бы упреками) со всеми этими облаками, ангелами, серафимами, печальными девами.
"А может это вообще не рококо и не барокко", подумал Рутгер, разглядывая золотые завитушки на пилястрах, пока Агнесса карабкалась по бесконечным, широким пролетам.
Бывшая коллегия поражала размахом и масштабами, человек легко мог бы затеряться в блеске сусального золота и холоде мрамора. Но Агнессу кажется не смущала роскошь, солнце на секунду вырвалось из пелены, чтобы золотом лучей заиграть в ее русых волосах. Она вдруг резко обернулась и подозрительно обвела взглядом пролет, но Рутгер успел спрятаться в уголке, куда свет не мог заглянуть. Ему - приятелю Луны тяжело было скрываться под пристальным взглядом Соль и его блеклые очертания выделялись как белый полумесяц на утреннем небе. Лицо Агнессы было круглым, напоминая Рутгеру о зефире. В подозрительности Агнессе нельзя было отказать, она разглядывала каждую ступень, будто охотничий пес, вынюхивающий лису. Недавняя встреча действовала на нее угнетающе, а напоминание о возможных просьбах висело дамокловым мечом, Агнесса горячо молилась, чтобы знакомец провалился пропадом. Но нет, вот он появился, напомнил о себе и исчез. Ну что это неведомое Полешко могло бы попросить у нее?! Впрочем, сюда она и пришла, узнает все, что ей нужно.
Наконец Агнесса и невидимый Рутгер доползли до четвертого этажа (Агнесса, тяжело дыша, проклинала про себя иезуитов и архитекторов). Толкнув тяжеленую дверь с тончайшей резьбой из листиков и цветочков, она зашла внутрь. За дверьми Агнесса, не оборачиваясь на счастье своего невидимого спутника, и помахав рукой одной из библиотекарш, быстрым шагом направилась к ней. А Рутгер забился в угол, ибо в залитом светом зале она могла бы хорошо его различить. Но зал поражал его воображение - он был огромным и в высоту, и в ширину. Окошки казалось, вырезали в маслянистом торте - все стены цвета шампань были расписаны кремовыми цветами и побегами невиданных растений. Около входной двери к удивлению, Рутгера все еще сохранилась высоченная печь, покрытая блестящими черными эрзацами. Стена, у которой притаился Рутгер и противоположная, занимали целые фрески с изображением ученых людей в свободных лазурных и пурпурных одеяниях, склонившихся над глобусами, книгами и свитками. Потолок же охраняли барельефы с античными статуями - Уранией, Миневрой, Гермесом. Старинные шкафы с тяжелыми узорами занимали свое место у стен, а все пространство зала было отведено под потрепанные столы.
Агнесса, перекинувшись парой слов со своей знакомой, подошла к дальнему стеллажу у фрески. Четвертый этаж отводился под гуманитарные науки, а именно этот зал - под этнографию, фольклористику, мифологию, религиоведение. Под фреской с задумчивыми мужчинами стоящими, точнее сидящими на пороге открытия, коих заливал свет Урании со звездной короной, Агнесса и рассчитывала найти то, что она так искала. Девушкой она была с ленцой и нерешительной, больше всего беспокоившейся о своем удовольствии, однако это побуждало ее действовать, понимая, что с этим дамокловым мечом никакого удовольствия от безделья она уже не получит. Первым в своем небольшом (крохотном) списке дел она указала изгнание неведомого создания, поставившего ей глупое условие. Три раза он придет и попросит о помощи. Да как бы не так! В Высочине, да в и других краях только и ходят сказки да легенды о потусторонних существах, коим веры нет, они стремятся облапошить, обмануть и заманить глупого человека к себе в рабство или даже на верную смерть. О чем бы могла просить ее нечисть? И гадать нечего - всеми способами и плутнями доведет ее до того, чтобы она свою душу отписала. Хоть Агнесса и была преисполнена мрачной решимостью, ей было все же страшно. Она безуспешно пыталась представить куда заведет ее эта странная связь - в какой ад и в какие страдания. Но прежде чем изгонять нужно было понять кто он. Она много размышляла над случившимся, пыталась сравнить то, что видела с тем, что знала. А знала она только полевика, когда прабабушка была еще жива, она часто оставляла подношения, читала молитвы и заговоры, чтобы отвадить гороховую бабу и житного мужичка. В детстве Агнесса, конечно, верила во все это, но повзрослев ей нравились больше материальные объяснения. От досады она едва не заскрипела зубами. "Надо же было так вляпаться!", думала она, разглядывая свежую книгу, посвященную культу Осириса с яркими иллюстрациями. Древний Египет и осирион манили куда сильнее, чем толстые тома с фольклором да с преданиями.
Рутгер заглядывал за ее плечо. Он необычайно чутко ощущал запах старых книг, пыли и немного, тоненькую струйку плесени, а еще сильный аромат черемухи, сладкой волной исходившей от шеи девушки. Плохо. Черемуха - дурной знак. С глянцевых страниц на него посматривала Амат(5) - недвижимая до поры, до времени. Она скрылась с легким шелестом, когда девушка захлопнула книгу и с сожалением вернула ее на полку. Ее пальцы заскользили по корешкам, иногда останавливаясь и в задумчивости тарабанили по ним. Набрав целую стопку книг, Агнесса уселась у окна как будто специально назло Рутгеру, который не хотел ей показываться. Он сел за стол в самом углу зала почти у самой фрески и наблюдал за Агнессой, которая, совсем не стесняясь, позевывала и почесывала то бок, то голову.
Рутгеру ничего от ее не надо было, хоть его и позабавили ее стремление провести исследование как кабинетный ученый по книгам. Он не был злобным духом или чертом, которому по своей природе хотелось овладеть чьей-то душой, единственной причиной по какой он стребовал с нее помощь - это следование правилам. Так написано у него на роду, а значит, он будет им подчиняться. Просить ее о чем-то он не собирался. Не о чем, чем она могла помочь? И все же Рутгер задумался. В чем-то его недавний собеседник, который втянул его в разговор был прав. Скучно в последнее время было. Никаких развлечений, а пьесы одни и те же.
Его родственники не верят в случайности, мать его всегда говорила, что их судьба прямая, а души наивны, и что видят, то на веру принимают, звезды не падают случайно, и озеро камышами зарастает неспроста. И корзинки не забываются по рассеянности.
Но что он возьмет ее с собою? Она ведь им всем чужая, не просто незнакомка, а иная. Если говорить на его языке, то все они были воплощением тайн Нефтиды(6), когда она дитя Хатор(7). Подземное царство Аида, набитое чудовищами и Персефона.
Он попробовал ее имя на вкус "Анежка". Особого вкуса не было, но на цвет что-то красное или огненное с полосками желтого и карминового, а в голове - белые, кудрявые барашки.
Но мысли уже бежали вперед. Подчинение правилам означало и принимать свою вторую кровь (впрочем, даже если он бы не хотел, вряд ли он смог бы что-то изменить), а она призывала к развлечениям (тем не менее Рутгер характеризовал это чувство исключительно как риск). Развлечения, шутки, плутни - это все было неотъемлемой частью его, человека, который всеми силами стремился к правилам и строгости, быть вышколенным и неприметным клерком.