Крохотная лестничная площадка второго этажа с двумя дверями возникла как мираж в пустыне. В смысле, неожиданно и глазам не веришь. На миг привалился плечом к стене. Ноги дрожат. И руки. Слабак ты, Воробышек. Два пролета прошел, и уже перед глазами все качается. Никогда не думал, что нести человека так тяжело. А тот же Славка, поменяйся вы местами, тебя бы донес. Скрипел бы зубами, задыхался бы, но донес. Потому что он сильный, а ты…
Так, постоял? Давай, топай.
Драконоловы ждать не будут…
Топай!
На площадку выходило две двери. За обеими было шумно и голосисто. И я не сразу услышал шаги на лестнице…
Идут!
Сердце трепыхнулось так, будто собралось выдать мне весь положенный адреналин разом. А может, и выдало: следующий пролет я одолел на одном дыхании — не помню, как. И вжался в угол — туда, где было хоть немного тени. Сердце грохотало как сумасшедшее. Чтобы открыть окно, мне надо хоть пять секунд, чтобы выбраться через него на крышу — как минимум минута. Если они у меня будут…
Шаги стихли (верил бы в богов — помолился бы, чтобы это оказался просто прохожий, любой, только б мимо прошел!)… и снова неуверенно затопали вслед за нами. Один пролет… близко совсем… сейчас покажется.
— Макс? Макс, ты тут?
Этот голос я запомнил слишком хорошо. До конца жизни.
— Чего тебе надо, Терхо? Что-то сказать не успел?
Маг осторожно ступил на верхнюю ступеньку.
— Прошу… можно тебе помочь?
Глава 17
Еще немного, еще чуть-чуть, последний бой, он трудный самый…
Площадка поплыла перед глазами.
Похоже, квест «сделай из Макса лоха» еще не закончен. Или вельхо решил округлить счет? Ну ты и урод, Терхо…
— Я понимаю, что сейчас мои слова не вызовут у тебя доверия, — смущение и растерянный вид у Терхо получались классно — хоть сейчас в кино снимай. Сволочь. — Но я решил…
Что он там решил, я не слышал. Слушал не его, а лестницу: сколько человек там крадется, пока этот пытается меня отвлечь?
Если бы не Славка, если бы не он — я бы бросился. Такую холодную судорогу, будто сжимающую изнутри, я чувствовал всего пару раз в жизни. Как от шокера, все словно скручивается, сжимается, натягивается… а потом красноватая вспышка перед глазами — и все. Оба раза кончалось дракой, больницей и злобным выдохом в зеркало: «Им все равно досталось больше!»
Пусть только попробует сдать нас еще раз, с***, пусть только посмеет!!!
А шум что за дверями, что на улице, становился все громче. В комнате слева орали что-то про пол, на котором выросли волосы и шишки и летающие тарелочки. В комнате слева не говорили ничего, а молча и сосредоточенно крушили мебель. На улице… что творится на улице? Конец света?
Нет, никого я при таком раскладе не услышу. Тогда зачем мне терпеть этого утырка? Время, Макс, время! Я кое-как высвободил одну руку — Славка держался благодаря стенке — и попытался нащупать засов на окне.
— Пошел отсюда.
Терхо замер с приоткрытым ртом. Мой посыл застал его на середине пафосного высказывания о преодолении непонимания. И наверное, оказался не только эмоциональным, но и предельно понятным: вельхо отшатнулся. Но по ступенькам не покатился, а жаль. Только выглядеть стал еще смущеннее.
— Макс…
Нащупал. Теперь осторожно сдвинуть влево… и этому что-то навешать пока… чтоб не поднял шухер раньше времени…
— Что? Ты, после всего, что вытворил, еще и что-то там про взаимопонимание смеешь говорить?!
Не двигается. Застряло? Или не открывается? Сколько я видел тут окон, все открывались одинаково — наружу, в две створки, одним поперечным засовом. Или двумя?
Терхо переминался с ноги на ногу.
— Я… я был введен в заблуждение…
— Ну и выблудись теперь… — рассеянно ответил я, пытаясь одновременно и держать под наблюдением лестницу, и отворить окно. Да что там с засовом? Вообще не движется! Должен ведь вправо отъехать, и смазка есть, все пальцы уже в ней. И никак…
Неужели и правда за ним никого? Сам явился?
— Ты позволишь? — возрадовался Терхо.
Я что-то пропустил?!
— Смотря что…
Кретин! Это если лицом — вправо! Но я же спиной стою! Значит, двигаем влево…
Засов двинулся, створки будто провалились под рукой, в шею ввинтился холод. А ор снаружи стоял такой, что я даже успел порадоваться — если народ ТАК вопит, то ему обычно нет дела ни до чего, кроме причины ора.
Может, из-за этих воплей я и не сразу их услышал. Четырех типов в дурацких костюмах из крупноячеистой сетки. Они буквально «вылились» на лестницу — стремительно выдвинулись и почти мгновенно оказались на середине пролета.