А «дракон» еще раз широко разинул пасть… и лопнул вдруг, рассыпавшись на быстро тающие тучки, клочья и капли. «Корона» закружилась в воздухе, раскидывая темные «брызги», «хвост» влепился в чей-то крышный обвод…
Вельхо, только-только изготовившийся к бою, растерянно опустил руку.
— Что это такое?
— Не знаю, — вельхо потер кожу — активированный знак требовал приложения, а до тех пор ощущался как ожог. — Это обычная вида, то есть искусственное производное фантомного порядка… она не должна производить реальные эффекты!
— Но эта производит! — с крыши валил пар и летели осколки — перегретая черепицы рвалась не хуже ореховой скорлупы. — Что это такое?!
Пронзительно закричала девчонка рядом с седой дамой — маршировавшие по мостовой жабы — творчество поваренка — стали сбиваться с шага и злобно коситься на людей красноватыми глазами… А главное — они росли, росли с каждым шагом, как будто мальчишка с даром от Живы получил и часть способностей своего соседа-гончара, последние полчаса занимавшегося подращиванием своих горшков.
Погодите-как. Подращиванием…
Ближайшая жаба злобно зыркнула, казалось, прямо на не в меру догадливого мага. Подращивание…
Проклятие!
— Это может быть смешение магии! — торопливо проговорил Пало.
— Что? — нахмурился Правитель города.
Но вельхо говорил не ему, а скорей, себе, словно от проговаривания догадка скорей выкристаллизуется:
— Она непроизвольная, поскольку люди ее только что обрели, и разнородная… ох! И бесконтрольная, они ведь не учились. И если она смешивается, пятеро богов, это может быть очень опасно!
И это еще мягко говоря!
Получился когда-то у двух «куколок» одновременный отпечаток — медный человек с двумя головами. Уникальное получилось творение. И тем, что человекоподобное, и тем, что было способно к передвижению на довольно большие расстояния, и тем, что обладало некой долей разума (а посему своих невольных создателей слушать не собиралось, а действовало самостоятельно и целеустремленно). Магии оно тоже не подчинялось — ни расплавить его, ни вернуть обратно, откуда бы оно не явилось, так ни у кого и не вышло. Единственный плюс от его присутствия был в том, что безумное изделие беззаботно-хулиганистой молодежи случилось в момент уборки и, видимо, поэтому полагало целью своего существования вытряхивание ковриков и спальных подстилок. «Личинки даже обрадовались поначалу. Но вскоре убедились, что минусы перевешивают. Беда в том, что двухголовый не нуждался ни в сне, ни в отдыхе, единственное, чего он желал, было помянутое вытряхивание, чем и занимался беспрерывно, днем и ночью, без всяких пауз, и матрасы с ковриками у «личинок» кончились даже скорее, чем терпение. Но оно тоже иссякло, когда за неимением должных объектов медноголовый принялся за полотенца, занавески, книги. Когда дело дошло до одежды, трещину дала даже тренированная выдержка вельхо. В отсутствие наставника (тот отправился за советом) непутевый отпечаток совместными усилиями выпихнули за дверь и направили в сторону болота, горячо надеясь, что на этом их мучения (и потери) закончатся. Как бы не так. Изгнание совершилось на третий день, а в ближайшую деревню он пришел на девятый… Где и продолжил свою полезно-вредительскую деятельность, вторгаясь в дом за домом и целустремленно убирая их в своей неповторимой манере: все более-менее похожие на тряпки изделия должны быть вытряхнуты и повешены на веревочку. Даже если в момент собственно уборки в них кто-то болтается и вопит.
Отловили ненормальный отпечаток старшие маги из Нойта-вельхо. Они и определили, что произошел редкий случай совмещения одномоментно совпавших чар сотворения металла и оживления, воплотив поистине уникальное создание. Чрезвычайно редкий случай, так как оживление метала относится к разделу «Невозможно, пытаться не стоит». Уникум до сих пор трудится в столице (там на него работы хватает), служа одновременно уборщиком для желающих и пугалом для непутевой молодежи…
Впрочем, рассказывать о промелькнувшем воспоминании юности Пало не собирался. Нужно срочно взять ситуацию под контроль, иначе «уникальным» станет весь город… точнее то, что от него останется.
— Не могу, — стоявший на коленях над телом моего соседа Терхо отвел от него руки и нахмурился, растирая предплечья. — Славка… какое твое второе имя?
— Что? Ярослав… Ярослав Сергеевич Зимин.
Если бы не необходимость приглядывать за соседней крышей (откуда теоретически могли появиться драконоловы), я бы полюбовался выражением лица нашего «обесчещенного».