— Три имени?! У тебя…
Это было сказано с таким потрясением, будто Славка признался в тайном королевском происхождении. Мой сосед даже улыбнулся — по голосу почувствовалось.
— И у Макса.
— Правда?
Нет, ну нашел время! Как же я люблю частную медицину! На расстоянии!
— Терхо, какого черта?
— Макс, подожди, для них это важно… — что-что, а терпение у Славки было железное. Еле лежит, губы кусает, а разговаривает — будто на уроке, четко, коротко, вежливо так… — Да, у нас три, но давай я потом про наши традиции расскажу? А пока я просто Славка, а Максим — Макс. Почему сейчас ты не можешь восстановить чары?
Вельхо опять потер руки — так, будто знаки под рубашкой ползали и кусались. Мы уже успели перебраться на другую крышу, найти укромный уголок, насмотреться на бушующую площадь, поспорить, стоит ли туда возвращаться и наконец, затихариться для процесса лечения… Он даже шубу свою снял, чтобы знак легче прошел, и сейчас он него валил пар, как будто только что из бани. И тут вдруг нате вам, лечение невозможно. Это с чего бы?
— Я сейчас не могу, — пошел на попятный вельхо. — Сначала надо кое-что сделать.
На этот раз я все-таки плюнул на возможных драконоловов и присмотрелся к нашему «доктору Хаусу». Финтит? Почему в глаза не смотрит? Не мне, Славке. И голос у него… я такой слышал уже, у доктора, который маму после операции осматривал.
Если он сейчас скажет…
— Но все будет хорошо, клянусь Живой! — как по заказу, бодро (и невыносимо фальшиво!) проговорил маг, и у меня разом перестало болеть все, что болело. Потому что я будто замерз, весь, от кончиков пальцев до сердца. Я открыл рот — не знаю уж, спросить или выругаться. Но в горле ком — никак его его было не сглотнуть. И голосу не пробиться. Как похоже…
Знакомое чириканье-стрекотанье раскатилось у самого уха. И одновременно воротник чуть дернуло, будто… ну да, будто его ухватили маленькие лапки. Поворачивая голову, я уже знал, кого увижу.
Точно. Он сидел прямо на воротнике, очень собой довольный, и прятал в мех маленькие лапки, и звонко чирикал, не то радуясь, что нас отыскал, не то удивляясь, куда это нас занесло.
И Славка улыбнулся:
— Штуша. Макс, смотри, у него там письмо, кажется…
Альт, Бена, ульвиу, сета, живин — названия «сторон света» секторов в городах.
Убрать жаб получилось только со второй попытки — когда проклятые твари уже решили подзакусить и жадно накинулись на перелетных крыс, видимо, считая их мошками. К этому времени и те, и другие вымахали размером со свиней, поэтому зрители болели за магов. Тем более, что после первой попытки призванные твари оставили взаимные распри и явно призадумались о разнообразии пищи за счет включения людей. Пришлось объединяться, и то, если бы не какая-то горожанка, с перепугу засадившая по крысам ледяными сосульками, возможно, не обошлось бы без потерь. Хотя без них и так не обошлось — десятки горожан во главе с Правителем морщились и некоторое время жаловались на глухоту. Пало эта чаша миновала, и он откровенно оглохшим завидовал — от дикой смеси просьб, жалоб, требований, докладов и вопросов у него ломило в висках.
А еще требовалось отслеживать случаи смешения, будь они прокляты.
— По первому сегменту сигнал прошел, барьер закреплен! — вернувшийся Гэрвин был помят и растрепан, от проказливой ухмылки, с которой он «осматривал» оружие драконоловов, не осталось и следа. — Но Пало… потянем?
— Сектор бена — барьер закреплен.
Пало некстати отогнал мысль о том, что в городах, оставшихся от еретичков, приверженцев четырехбожия, барьеры ставить проще, чем в нынешних. Там улицы просто скрещиваются правильными четырехугольниками, никаких проблем. А здесь? Пять радиальных улиц расходятся от центра, причем каждая диаметральная (кольцевая) шире предыдущей, а на окраине они вообще почти бесконечные и тонут в переулках. Одно хорошо — волна действительно зародилась в центре, и на радиальных можно отмерить примерно одинаковое расстояние.
— Ульвиу готово, — глуховато отозвался Вида. — Только наши там задержались, на обратном пути, пожар тушат. А барьер на месте.
— И живин, — местный маг, припряженный «на помощь», чувствовал себя в обществе столичных магов неуютно и ронял слова по капле, будто соперничая с Видой по молчаливости.
— Сегмент сета задерживается. Там почему-то дальше хлестануло, Эвки Беригу говорит, что заданное расстояние прошел, но уровень магии все не спадает. Он до следующей кольцевой пройдет, передает, что края спаяет, чтоб не волновались, — Пиле Рубина в молчаливости упрекнуть было никак нельзя. Как и в особой тактичности. — А дальше что, Пало? Мы все здесь заперты, как в крысоловке. И ее вот-вот утопит. Что теперь?