Сейчас «непробиваемость», кажется, дала трещину.
Видимо, голос пожилой дамы — какое-то необычное проявление магии, поэтому оказал такое необыкновенное действие. Любопытно, удастся ли выделить признаки и сформировать должный знак. Подобный эффект может быть полезен…
Спохватившись, Пало осознал, что по крайней мере мозг уже работоспособен, и пора открывать глаза.
Заставив себя раскрыть веки, Пало обнаружил, что сфера воздействия голоса оказалась даже шире ожидаемой.
Площадь стояла. Вся. Перестал реветь жабовладелец, лишившийся своего развлечения, застыли на месте злостные расхитители золотой палатки и таковых же ленточек.
Сосульками замерли летающие люди — там, где их накрыло (хозяин золотой лавки, перехватив взгляд мага, смущенно принялся завязывать штаны). Факельный столб, собиравшийся завязаться в узел под чьими-то шаловливыми ручками, резко выпрямился и сделал вид, что он тут абсолютно ни при чем. Прекратила истерику группа девиц у выхода, и угрожающе сгущавшееся над ними облако тихонько хлопнуло и испарилось. Кто-то успел вызвать еще одну виду — полуодетую девицу трехметрового роста, и теперь призванная фигура белым памятником торчала посреди площади, меланхолично покачиваясь на ветерке. Неподалеку красовалась дополнительная скульптурная группа: паренек лет пятнадцати (взгляд — аккурат «памятнику» в район бюста), и массивная горожанка, сцапавшая его за ухо. Последняя, видимо, мать, потрясенная не столько талантом сына, сколько его… м-м… художественным вкусом. Замерли на балконе мурха, положив передние лапы на решетку балкона, и ее ошалелая хозяйка. Решетка поскрипывала…
Только чья-то свинья, мелкая, но шустрая и целеустремленная, не проникнувшись, очевидно, торжественностью момента, продолжала метаться по площади. Вряд ли она прозревала свое недалекое будущее в виде праздничного блюда. И уж конечно, не поиски любви всей жизни с пятачком, хвостиком и предложением копытца и лужи на двоих заставляло ее рыскать между людьми, с тихим хрюканьем поддавая под колени особо неудачливым. Интересно, начарованная или все-таки настоящая? Мельтешила она так, что не разобрать.
У крыльца, у стен в струнку вытянулась сторожа, покрепче перехватив щиты и преданно поедая глазами «командира». Загадочное «смирно» в официальные команды не входило, но интонации, интонации! Любой, когда-либо проходивший службу — хоть где! — безошибочно опознавал их с первого слова… да что там, с первого слога! А дальше в дело вступала выучка, не оставляя телу ни одного шанса не послушаться.
Выучке здешней сторожи можно было позавидовать — как слаженности, так и скорости реагирования. Правда, у их командира потом наверняка возникнут претензии относительно того, чьим именно приказам должны подчиняться доблестные хранители порядка… ну так это потом. Когда сам отомрет.
Но дама не дала ему этого сделать.
Выпрямившись, сразу став как-то даже не выше, а сильнее, она вскинула голову, и…
— Смиирррна! — снова раскатился над площадью совсем не старушечий голос. — Всем немедленно поднять головы к небу и высматривать там бомбардировщик Юнкерс-87! Быстрррро!
Тысячи голов послушно запрокинулись. Секунда за секундой они старательно высматривали в уже потемневшем лиловатом небе загадочный Юнкерс, но кроме трех нерешительно мерцающих звездочек, пары тощих облаков и ног летающего торговца (все остальные части скромно прятались за выступом крыши) ничего там не обнаружили.