Я это к чему?
Когда Славка этак эффектно превратился в прекрасного прин… тьфу ты, в дракона, он, конечно, не подумал при этом шмотки снять. И если учесть, что он, больной и слабый, в виде дракона долго не протянет (если, конечно, не попадется еда, причем не меньше бычка или слоненка), то интересно, где он собирается искать себе второй раз шубу, штаны и все остальное, когда придется превращаться обратно? Герои об этом не думают. Об этом думают практичные хомяки вроде меня.
И поэтому сейчас я трудился над запертой дверью (вот с чего они решили здесь дверь запирать, а?) и шипел в адрес некоторых торопыг, которым только бы крылья распустить… а про запасные штаны кто помнить будет — Пушкин?
— Макс… — Славка с виноватым видом топтался рядом. Черепица подозрительно похрустывала…
— Ты еще и крышу обвалить хочешь?
Драконистый сосед поспешно замер. Я отвернулся к замку, но упрямство и мой сосед явно были сиамскими близнецами:
— Макс, не рискуй.
— Да кто рискует? Просто прогуляюсь слегка по пустому зданию. И все. Что такого-то? А вы тут с Терхо запустите еще пару «дракончиков». Пусть народ попривыкнет. А вернусь — смотаемся.
На сей раз наш двухименный не стал фыркать и обижаться. Наоборот, с края крыши, где смутно темнела его пригнувшаяся фигура донесся одобрительный смешок. Оказывается, для двухименного даже честь, если его называют в одно имя… правда, только в том случае, если это делает не меньше чем трехименный. Он, мол, таким образом показывает, что считает его близким, равным, еще каким-то… короче, почет оказывает. Поскольку в одно имя еще позволяют называть себя хорошие друзья, равные члены семьи или особо близкие соратники. Причем годится для этого больше второе имя, чем первое, оно более личное, но и первое можно упоминать, особенно если друг вышестоящий…
Рехнусь я тут с их психованным этикетом. Короче, я звал вельхо Терхо, а он не возникал, и точка. Дракона вон запустил…
Когда на крыше возник еще один серебристый дракон, я чуть вниз не навернулся. От неожиданности. Даже успел подумать, что счас вот черепица под нами проломится, и… додумать не успел, пришлось резво уворачиваться от когтистой лапы, впечатавшейся в хрусткий лед у самой моей ноги… а потом еще и от хвоста! Еле успел! Тяжеленная серебристая масса пронеслась у самого лица. Попади такой куда целил — и я без головы… Что-то странное царапнуло меня при этой атаке, что-то было не так, но все смысло возмущением.
Обнаглели вообще эти драконы! Откуда он взялся вообще?!
Новый замах, уже крылом. И опять по мне! Пришлось падать, а лед тут скользкий… и не очень чистый уже. Чуть не въехал в него фэйсом…Отшиб локоть, приложился коленом, так что звезды из глаз посыпались, но увернулся. Увернулся. Вскочил.
— Эй! Ты что ж ты творишь, скотина серебристая!
Дракон продолжал молча переть на меня, угрожающе наклонив клыкастую голову на гибкой шее. Как под ним крыша не проламывается? Даже не трещит… странно…
А может это Архат? Обиженный нами братец Ритхи? Нет, я могу его понять, но…
— Да какого черта?
Черные глаза прищурились. Неужели огнем дохнет?!
— Макс, осторожно! Хвост!
Сам знаю! Такой если достанет когтями или… стоп. А ведь царапин на льду нет. Совсем. Дракон снова занес хвост… и я наконец сообразил, в чем еще была странность его появления. Он не издавал звуков. Совсем. И когда хвост летел, и когда лапа рядом в лед впечаталась — должно было что-то быть. Свист там, хруст… и ветерок должен был быть. Скорость же…
Я замер. Дракон, как ни странно, тоже. Славка, уже занесший крыло для моей защиты, недоуменно притормозил — по короне просверкнуло несколько белых разрядов и озадаченно принюхался.
— Не пахнет живым…
А, точно. Запаха у этого «дракона» тоже не было.
Так это получается…
Сзади донеслись какие-то квакающие звуки. Как раз оттуда, где стоял наш вельхо.
Ах вот оно что…
Я злобно обернулся. Так и есть. Этот паразит волшебный… эта чародейная скотина… этот урод магический гнусно ржал, вцепившись в свою левую руку, как в спасательный круг. На руке, высоко, у самой подмышки, сияло тусклое золото — активированный знак.