— Ты не дракон, ты воробей, — хихикают желтые камушки, почему-то с глазками и лапками.
— Дракон-инвалид! Ха!
Я сердито напрягаюсь — ну хоть что-то у меня должно получаться? Но вместо золота из земли вырывается лава. Она как золото, расплавленное золото, только… только… в следующий миг эта волна накрывает меня с головой.
Я горю…
Здесь нет снега, нигде нет, везде только голая земля, мусор и камни, и от земли пышет жаром. Я ищу хоть что-то прохладное, хоть тень, хоть лужу какую-то, и завидев блеск, бросаюсь вперед — неужели вода? Нет. Плазма, новехонькая, и айфон рядом, круче некуда. Владей, Воробей, мечтал ведь!
А воды нет. И ни Славки, ни бабы Иры, ни Янки.
Только эти мертвые вещи… и пепел.
Когда «здесь» стало не жгуче-душным, а прохладным и свокойным, я не знаю. Кажется, я спал, потому что только во сне мне мог привидеться мирный разговор Славки с одним из «следователей». Хотя нет, не мирный. Славка явно злился:
— …сделали?
— То же, что с тобой. Сканирование через наложение сфер и проверка на вложенные императивы.
— И все?
— Да. Не смотри так. Клянусь, это было только сканирование, и то неудачное. Что еще мы могли сделать, по-твоему?
— Тогда почему я на ногах, а он — на этом вашем стопоре без сознания?!
— Я не знаю! И почему Орраш лежит на соседнем стопоре, я тоже не знаю!
— Параноик твой Орраш. Правильно Макс ему сказал.
— Послушай, ваша история и правда выглядит очень… неправдоподобно. Инициация без подготовки и проверки, чужаков, да еще зеленой молодью, и настолько удачная — вероятность такого настолько мала, что никогда никем не рассматривалась. Ваше появление в свете побега Ритхи и прочих событий… можно понять, почему мы не поверили. А тут еще Ритха рыдает в три дождя и во всем обвиняет себя, свою самоуверенность и свои кривые лапы, маг трясется так, что слова из него не выжмешь и просится к вам, ты шипишь и заступаешься за всех вместе… А твой Макс не читается! И Старших нет. Вот что мы еще сделать могли?
— Не читается?
— Именно. Первое сканирование прервалось, Орраш нарвался на защиту и прочитал только самый поверхностный слой. Второе прошло вообще безрезультатно. А на четвертом они оба просто потеряли сознание. Результат ты видишь. Твой друг… он ничем таким не мог его достать?
— Да чем?
— Ну, по твоим воспоминаниям он не все время был рядом. Если у вельхо было хотя бы несколько часов…
— Если ты намекаешь, что Макс действительно «проникающий», завороженный магами, то не пошел бы ты вместе с твоими намеками! И Оррашу этому вашему передайте, когда очнется: тронет Макса еще раз — получит проблемы. Обещаю.
Не знаю, что такое стопор. Не знаю, что со мной. Но погружаюсь в сон с улыбкой. Во-первых, меня защищали. Когда такое было последний раз? И не вспомнишь. Во-вторых… А Оррашу все-таки досталось. А это всегда утешает…
— А если он рассердится?
— Не рассердится!
— Да, а если…
Я вернулся в реальность. С горами, непроходящей усталостью и той самой пропастью. И любопытными детками.
— Чего вам, мелочь?
— Дядя Махс… — тихонько сказал самый мелкий дракончик, после короткого совещания выпихнутый вперед, прямо пред мои не слишком ясные очи. — А у меня два года назад лапка была больная. И хвост не шевелился. Я под обвал попал.
Я глянул на помянутый хвости, продемонстрированный мне с довольно близкого расстояния. Хвостик блестел чешуйками сквозь налипший снег и выглядел на редкость здоровым.
— Но сейчас уже все в порядке, правда?
— Ага, — темные, как у Славки, глаза дракончика смотрели прямо, — и у тебя тоже будет все хорошо. Старшие умеют все лечить, и твое пламя тоже…
Я торопливо отвернулся, чувствуя, как перехватывает горло. Ни с пламенем, ни с радугой, ни с золотом у меня так и не сложилось. И, кажется, уже не сложится. Ритха ли виновата, проведшая инициацию черте как, или что-то не так было с самого начала, пока неизвестно. Но я, похоже, действительно инвалид по местным меркам. Прилетят таинственные Старшие, может и разберутся. Но вряд ли поправят. Так неоптимистично объяснил Бережитель. И тут же потребовал не перенапрягаться и вообще… беречься.
— Ты главное не огорчайся.
— Договорились, — пообещал я не слишком искренним голосом. — Еще что-то?