Кроме сил, надо еще иметь желание! Дурака нашли, по тропкам шляться… Но разочаровывать «доброжелателей» я не стал и, малость побрыкавшись, позволил себя уговорить. Меня радостно втолкнули в умеренно чистую комнату с длинными столами и лавками. Мда. Чистой комната была чисто условно. Просто потому, что грязь разводить особо не на чем. Никаких украшений в пивной не водилось. Ни настенных росписей, ни ковриков, даже из соломы, ни типичных гирлянд из чеснока, лука и перца. Про полотенца, картинки или росписи лучше не вспоминать.
На голых каменных стенах сиротливо торчали свечки и два факела. На таких же голых столах обстановку разнообразили только щели и царапины. Барной стойки нет от слова совсем, просто у дальней стены стоит несколько бочек с краниками, а возле них такой же самодельный стол, уставленный пустыми кружками.
Ну и убожество! И ведь это у них вроде как единственное злачное местечко!
Интересно, куда ж они тогда золото девают? Развлекаются его дележкой и захоронкой по тайникам?
Ладно, не мое дело.
Главное, самому в захоронку не попасть.
И выбить из этих типов продовольствие…
Пока я напоминал себе о своей задаче, комитет по встрече, быстро разросшийся до пяти человек, довольно бережно отконвоировал приблудного мага к одному из столов, упихал на лавочку и предложил выпить за встречу.
Начинается…
— Я ж говорил! Я говорил, что эти твари до нас все равно доберутся!
— Этот не из тех.
— А разница?!
— Тех можно было пугануть, что в случае чего стуканем на них в их распроклятый Нойта-вельхо. За… ну, сами понимаете! Можно было разобраться по-простому, все одно из тех жаловаться никто б не пошел, себе дороже обошлось бы. А этот пришел по закону. И если его тоже спихнуть с утеса, то обычные отмазки не прокатят. Долбанные вельхо все тут по камушкам разберут, чтоб найти свою «ценную молодежь», мать его так! И что нам тогда светит? Рудниками точно не отделаемся…
— Так чего, можно я его по черепушке?
— Заткнись, придурок! И улыбайся… услышит же.
— Он все равно не поймет.
— Сам ты не поймешь. Никшкни, дубина!
— Да я…
— Цыц, я сказал!
— И что ты предлагаешь? Убираться из этой деревушки? А зол… наш заработок? Просто так уступим чародеям?!
— Не махай лапами. Делаем как я сказал.
— Он же вельхо…
— Он щенок! А любого щенка можно обдурить, кинув косточку…
— Какую? Что вообще нужно такому… такому…
— И такому тоже что-то нужно, не волнуйся. Главное, понять что.
— Как?!
— А вот подожди, пока он напьется. Тогда он нам сам про свои хотения выложит, как миленький.
Троица в углу перестала размахивать руками и уставилась на меня. Я изобразил радостную пьяную улыбку, приветственно махнул рукой (артистично смахнув почти полную кружку на пол):
— Р… рыб… ребята, ик! Вы че там того… сидите? Плывите сюда!
К этому времени я уже вполне обоснованно мог имитировать пьяного. Конечно, с пары кружек (тем более, с закуской) вряд ли так просто окосеешь. Но если ты непьющий в принципе, то нетренированный организм и одну кружку примет как родную… а я всех убеждал, что никогда ни-ни! Что если наставник узнает… ну вы поняли. Мне сочувствовали, меня заверяли, что никто ничего не узнает, что я очень симпатичный парень… и подливали почем зря.
Все путем.
Но если они дальше будут так тянуть, получится фигово.
О, кажись, дозрели…
Эй, печень, ты там как? Похоже, счас у тебя будет передышка…
Или нет.
Потому что первое, что предложил подошедший Коготь, это выпить за славных вельхо. Пришлось пить. В ответ я поднял тост за славных горных… «парни, а вы хто? Короч, за вас», потом пить понадобилось за дружбу и удачу. Или за удачу пили отдельно? Не помню, да и ладно. Главное, что после удачи моих гостеприимных хозяев наконец развезло на неприличные предложения. Нет-нет, не те самые. Просто правильному и безусловно талантливому юноше предложили подумать, как неудобно будет личинкам жить в этих нелегких условиях, проникнуться состраданием и… обратить свой взор куда-нибудь в другое место. Я не понял, что именно плохого в здешних условиях. Мне популярно разъяснили всю тяжесть здешнего существования, начиная с бездорожья и заканчивая мерзопакостной погодой. Ей-богу, претензий у местных набралось столько, что Солженицын с его ГУЛАГом прослезился бы от сочувствия. Я проникся. И сказал, что все понимаю. И страшно рад, что могу помочь моим новым друзья (вот таким замечательным!) покинуть здешние ужасные края! И даже пособачусь… то есть позабочусь! — чтобы им выплатили двойную компенсацию. И не благодарите!