Мда. Болото силен, но с мозгами у него было не очень. Точнее, с хитроумием. Тем не менее Круг терпел его — порой даже самым прожженным интриганам было приятно общаться с тем, кто не ударит в спину.
Правда, сейчас ему все-таки лучше было промолчать. После неосторожного высказывания, особенно в сочетании с полузабытым словом «справедливость», в Нойта-вельхо начался форменный скандал, включая язвительные выкрики Виеши, злобные требования двух группировок «не спешить, подумать, а пока закрыть этот драконий город» со всеми его жителями поплотнее (ах, уже закрыт? отлично…), и коллективной истерикой магичек, мол, дикие новички могут потеснить их деточек. Деточки у большинства были еще даже не в проекте, а где-то в очень дальней перспективе, но главное-то не это. Дикие маги нарушали стабильность. Это и тревожило.
Убить нельзя. Использовать — сейчас, при существующих условиях — нельзя. Отодвинуть проблему? Это Нойта-вельхо умела делать виртуозно… кабы не одно «но».
Вельхо — это не только верхушка.
Вельхо — это масса чародеев рядовых, с которых давно, последние лет шестьдесят-семьдесят, требовали службы.
Долгой службы, трудной, порой опасной — во имя государства, порядка, Нойта-вельхо и тому подобных великих понятий (нужное подставить).
Фактически бессрочной.
Опять-таки: а как же иначе? Магов мало, дел для них ох как много. Защита от штормов, ураганов и прочих аномалий — их теперь больше, намного больше, чем до Безумия (но об этом тсссс!), зарядка всевозможных охранных чар, борьба с преступившими, служба во флоте, побережная защита (такие чудища из воды лезут, что если б не вельхо, королевство теряло бы каждый год по несколько прибрежных сел и городов). и это только навскидку.
Конечно, вельхо порой роптали. Сначала бесконечная учеба и муштра, потом служба с короткими отпусками — и так до смерти, потому что до старости рядовой состав доживал нечасто. А жениться когда? А жить когда? Но Круг, прикрываясь данными о малом количестве одаренных, взывал к чувству долга. Кроме того, существовала я (по крайней мере, на словах) возможность добиться со временем высокого поста вплоть до того, чтобы стать членом Круга и жить теоретически безопасной жизнью.
Мда.
А на деле среди рядовых вельхо все время тлело глухое недовольство. Из-за того, что запрещались многие отрасли магии — например, большинство желающих изучать теоретические основы приходилось притормаживать или разворачивать — еще докопаются до чего не надо. Из-за того, что не разрешалось работать на одном месте более пяти лет, из-за того, что дети членов Круга нередко оставались в столице, каким-то непостижимым (магическим?) способом ускользая от тягот, сопряженных со штормами, сопровождением флотов и морскими нашествиями.
Да, напряжение ощущалось.
Тот же Фетор уже лет пятнадцать назад шипел, что молодежь из протеста отказывается жениться и заводить детей — еще, мол, детей они по указке начальства не рожали! Нет, и точка!
Сейчас рядовой состав вовсю обсуждает «осененный божественной благодатью» город, с упоением представляя повторение «божественного чуда». И надеется на облегчение тягот.
А если дойдет до уничтожения города… то реакцию рядовых предсказать нетрудно. Не пришлось бы уничтожать уже всех…
Что же делать?
Да-а… Вот это, наверное, и называется «золотые горы».
Я и представить не мог, что в одном месте может быть столько зерна. Горы не горы, а целые холмы, тускло светясь под редкими лучиками солнца, уходили в глубину…
— Ну? — послышался рядом нетерпеливый голос.
Я спохватился.
Протянул руку, подсвечивая основание ближайшего «холмика». Из ладони вырвался красноватый луч, коснулся зерна… мягко замерцал — выглядело это так, словно свет пронизывает толщу морской воды. Все дальше. Все тусклее. Все мягче. И в этом неясном красновато-золотом мареве дергались, едва заметные глазу, сотни и тысячи какие-то неясных полупрозрачных жгутиков…
— Увы. Это зерно заражено.
— Неужели? — схватился за сердце хозяин амбара.
— Мне очень жаль.
— И вы его уничтожите? А может… может, как-нибудь… а?
— Да, во избежание распространения заразы… — я предпочел не замечать намеков. — Я надеюсь, вы понимаете необходимость данной процедуры?
— Более, чем вы себе представляете — вдруг заулыбался несчастный пострадавший. — Он ваш.
— Чей?
— Именем Нойта-вельхо я объявляю этого человека арестованным, — послышался голос из-за спины.