На энергию Вида действительно не поскупился. При такой силе Знака сеть не просто спеленала бы драконовера по рукам и ногам, но еще и придушила бы как следует. Точнее, как не следует.
— Это, кстати, было связывающее.
— И на том спасибо, — кивает Поднятый. — Могли бы и похуже чем-то швырнуть.
— Вряд ли. Не по Уложению.
— Мало ли…
И чем тебе не нравятся драконоверы, Вида? Приятнейшие люди… незлобивые. Ты его вон чуть не угробил, а он вполне вежливо общается…
Лисица белая.
— Э-э… Пало? — Гэрвин растерянно вертел непригодившуюся пока никому «помощницу». И таращился на товарища, как тот самый кот, очутившийся середь речки — на свой плот. — а что происходит? Почему ты… так?
— Разговариваю?
— Да. Это ведь драконовер! По Уложению…
— А мы теперь кто? Гэрвин, ты драконов видел? Видел. Магию они нам дали? Дали, город свидетель. Дракон был разумен, так? И чем мы теперь не драконоверы, а? Можно сказать, половину из заповедей мы, так сказать, наблюдали воочию. Мы теперь в одной сети… и кстати, оба не доверяем Кругу вельхо. Ты лучше Виду спроси: с чего это в нем взыграли охотничьи инстинкты? Эвки, вы там целы?
— Вполне.
— Вида как?
— Все правильно, — глухо уронил тот. Не спеша, впрочем, шевелиться.
— Отпустим — еще кидаться будешь?
— Сейчас — нет.
— А потом? — с интересом уточнил сектант, наклоняясь так, чтобы видеть потенциального врага. Вида несколько секунд молча смотрел в спокойное лицо. Потом устало закрыл глаза.
— Подумаю. Терпеть не могу драконоверов.
Против ожидания, сектанта такой ответ, казалось, устроил.
— Мне вельхо тоже любить не за что, — кивнул он, выпрямляясь. — Но я не спешу бросать в вас… ну скажем, малую печать?
Малую печать? Временный блокиратор магии? Одну из самых оберегаемых тайн Круга? Вельхо переглянулись, но тут в ладони сектанта что-то блеснуло, и чародеи замерли. Даже Вида, попытавшийся в процессе подъема с пола снова нацепить свою маску вечного холода, застыл на полдвижения.
— Откуда?!
Это был серый цилиндрик, в длину чуть больше человеческой ладони, похожий на детскую игрушку, если бы детям вздумалось играть в драконоловов и бегать с подобием сетемета… Вполне безобидный на вид, кабы не клеймо — перечеркнутая рука. Явное и недвусмысленное предупреждение не трогать эту вещь без разрешения. Сектант молча встретил оторопевшие взгляды… и аккуратно положил цилиндрик на стол, обозначая, так сказать, свои добрые намерения.
Эвки Беригу откашлялся, нервно поддернул на запястье фамильный браслет и, виновато покосившись на Виду, спросил:
— Так что вы там говорили… насчет помощи?
— Варенку будете? — мирно спросил сектант. — Или чего покрепче?
— И того, и другого.
— Сейчас. А помощь… зависит от того, что нам нужно. Нужна информация? Будет. У нас немало людей в столице и даже близ вашего Круга. Кое-какое оружие? Есть. Если нам повезет, то возможно, получится даже контакт с драконами. Все зависит от того, что вы собираетесь делать.
— Ни за что.
— Не верю, что столь дальновидный и здравомыслящий человек, как вы, не может видеть перспективу этого товара…
— Дверь там.
— Как, вы даже не поторгуетесь? А во славу Ульви?
— Даже Ульви не в силах убедить меня купить у вас эти пугавитцы за…
— Пуговицы!
— Пугавитцы! По грошовке штука! Вон!
Я бы ушел еще после первого «Вон». А Максу как с гуся вода. Еще и улыбается.
— Всего по грошовке штука, почтенный. И только эти пуговицы. Остальные дороже…
— Никогда!
— А если завтра к вам придут люди и потребуют их? А вы — остай Илми Рани, хозяин лучших в городе лавок! — не сможете их продать.
— Да если завтра придут хоть десять человек, я у тебя куплю их по три грошовки! Только никто не придет!
— Три? — живо среагировал паршивец Макс. — Слово сказано!
— Но…
— Приятель, ты свидетель! Слав, пошли!
Славка вышел без споров. Макс мог быть вредным, ехидным, недоверчивым, колючим, жадным и одновременно удивительно щедрым, но когда его вот так несло, спорить было без толку. Да и не хотелось: Макса точно несло на крыльях вдохновения, глаза блестели, а голос становился таким убедительным! В такие моменты Славка от души понимал его несчастных покупателей. На их месте он бы тоже, возможно, кое-что купил. Не на уровне «эскимос-покупает-снег», но какую-то не самую нужную мелочь — вполне.