А если да, то почему не признаемся?
Наш добрый хозяин, матерый сектант, оказался в дурацком положении человека, который должен убеждать торговца продать вещь, которая лично ему, клиенту, и даром не нужна… и вдобавок очень не нравится. Такая вот интересная техника продажи, доказательство от противного. Интересный результат давала с недоверчивыми и несговорчивыми. Если чуешь, что клиент из таких, не пытайся навязать товар, все равно без толку. Наоборот надо. Зацепить чем-то — и потом старательно отговаривать. Мол, да зачем вам… да дорогая эта штука, вам не подойдет… да поймите, у меня всего одна, а я уже обещал… ну да, мне там сверху пообещали, а что, нельзя? Ну ладно, вы и мертвого уговорите, так и быть. Только никому, а то мне от хозяина попадет, что не тому отдал.
И срабатывало!
Не поверите, сколько я так всякой ерунды сбыл!
И сейчас сработает.
Я смотрел на нашего гостеприимного сектанта и невинно (ну, насколько мог) улыбался.
Ты не веришь, что мы драконы. Врешь, что веришь, но на самом деле не доверяешь. У меня хороший слух, и я слышал, слышал твое: «Глаз не спускать! И с вельхо, и с этих… посмотрим, что они там за «драконы».
И я еще не посчитался с тобой, будущий союзничек. За подвал и очередные синяки от веревок. За то, как морщился от боли Славка, когда думал, что мы не видим. За страх в глазах Терхо.
Значит, проверить решил?
А ну вот теперь попробуй докажи драконам, что они драконы, если они сами от этого отказываются!
— Это ведь вы?
Славка вопросительно поднял брови…
— Мы? Что именно?
Если у сектанта и было что ответить на этот вопрос, то он просто не успел. С улицы вскрикнули — слитный вскрик как минимум трех десятков голосов — дверь распахнулась, и в нее не вошел, а буквально впал человек. Тот самый, которого послали на разведку, только весь лохматый и местами блестящий. Ну я же говорил про «6D2»! Чудеса Славкиного и моего творчества не просто ощущаются, они еще и налипнуть могут… местами.
— Там ра… — успел квакнуть он и покатился по полу, цветисто и непонятно ругаясь. — Фрикке! Хьольмо оримлесси!
А вместе с ним — почти в обнимку — катится… ух ты! Славка, респект! Уважаю!!! Наш человек.
Лохмато-блестящий проявил куда меньше радости:
— Какой туймавиоху додумался поставить эту дрянь у самого порога! Я чуть ноги не сломал! Что это за тяжеленная льди…
Он смолк на полуслове. И было отчего.
Тяжелая, даже на вид тяжелая каменная глыба чуть крупнее головы взрослого человека нехотя переворачивается под ударом ноги… и остается лежать на месте, отказываясь катиться дальше и вызывающе блестя в свете тусклых свечей.
Золотом.
Как это у рыцарей называлось? Сoup de grace, добивающий удар.
Золото в этом мире могли притягивать только драконы.
Они когда-то щедро поделились магией с людьми, маги-вельхо могли творить чудеса: могли лечить и убивать, творить ветер и изменять растения, насылать сон и дробить камни. Но металлы они — как бы им не хотелось! — притягивать не могли. Соберись вместе сотня вельхо, положи перед собой руду, задействуй копи на полную и работай исключительно над одним Знаком, может быть, получилось бы собрать слой золотого песка — и то руду пришлось бы сначала извлечь из-под земли и измельчить.
Выделить и притянуть металл вот так, на чужой земле, из любой почвы, на какой бы глубине и в какой концентрации не залегал бы драгоценный металл… на это способны только драконы.
Нет, полной тишины в поселке драконоверов не было: перекрикивались люди на улице, тихонько шептались о чем-то дети, высунувшие свои любопытные носы из соседней комнатки, капал из второпях опрокинутого кувшина молочный напиток… Это капанье и тихое урчание довольного нежданным угощением местного кота стало слышно теперь… теперь, когда в домике стало тихо.
Подрагивающая рука теттавы Асхата недоверчиво коснулась блестящего, точно отполированного бока глыбы — Славка ухитрился даже придать металлу почти правильную форму, и каменюка довольно успешно изображала из себя куб… — и отдернул руку.
— Еще горячий… Это вы, все-таки вы. Добро пожаловать… Крылатые. Пожалуйста, будьте гостями. Все, что у нас есть — ваше.
— Тварь!
Больно.
Очень…
Первая боль всегда самая острая. Особенно… если… по свежим… следам… терпеть… Терпеть. Почти… невозможно…
Придется.
— Тварь, тварь, гадина упрямая! — чужак хлещет не разбирая, не давая отвернуться и прикрыть голову.
Только бы по глазам не попал. Ведь все, что осталось — смотреть. Если отберут и это — останется только…