Счастье еще, что они не сломались и не скатились в дикость, в тупое бессмысленное существование, в жизнь по правилам преступивших. Они живут — и у них даже хватает силы и злости притворяться перед самодовольными мразями из «проверяющих».
Но если сегодняшний новичок не врет, то у выживших «защитников» появилась надежда.
Во-первых, один из новеньких (точнее, одна) начала осваивать Шаг, не сообщив об этом Наставнику. Во-вторых, новички рассказали про город диких магов…
Вечер — любимое время у личинок. Время, когда сделаны все задания, выполнены работы, залечены (если ты, конечно, не наказан) ссадины и ушибы. Время, когда постель ждет усталое тело, но так сладко посидеть у костра, наслаждаясь покоем, пока наставник, тоже уставший, ослабил бдительность и сидит за своим «отчетом. Все знают, что для Наставника Фельхетса отчет — одна из его любимых тыквенных бутылочек, но какая разница! Главное, что он у себя, и личинки могут побыть одни…
И поговорить.
Просто поболтать, как обычные люди, чья жизнь — не бесконечное служение Нойта-вельхо.
— А еще говорят, это один из самых старых приютов. Здесь даже драконьи чешуйки сохранились.
— Где? Где?
— Да вот же, светятся!
— Ух ты… — в любопытных глазах девочки отразились не просто ровно светящиеся чешуйки — там просто костер разгорелся. — Неужели про драконов правда?
— Что правда? Что они раньше людям чешуйки дарили? Правда-правда. И не только чешуйки.
— Тихо вы! — обрывает третий из сидящих у огня. Он даже голову поднимает, хотя до сих пор, сидел с закрытыми глазами, прислонившись к стволу дерева. — Обалдели про это самое в полный голос болтать?
Тишь. Потрескивание веток в костерке. Шум веток над головой. Стрекот птички-ворушки, негодующей, что надоеды-люди все не уходят в свое гнездо. Птица все надеется, что удастся подобрать крошки от их ужина. А они сидят и сидят.
— Ночь уже! Ночь! Чив-чив!
Тихий голос тощего мальчишки:
— А еще говорят, что они… — боязливый взгляд назад, и тень наставника на подслеповатом окошке явно успокаивает, — что магия в нас… это от драконов. Мне старший брат сказал по секрету. Он у меня умный.
— Враки!
— Не враки!
— А вот и враки!
— Тихо, говорю! — третий мальчик резким движением кидает в снег корку, и громкая «перебранка» налетевших птичек-ворушек успокаивает выглянувшего из окна Фельхетса. Птички и птички, что с них взять.
— Это не вранье. Магию дарят драконы. Они недавно… только это секрет!
— Да мы обещаем молчать. Правда, ребята?
— Конечно! Первый раз, что ли. Говори, что там…
— В пригорье есть такой город… у меня там сестра замуж вышла, она не вельхо… была.
— Что значит — была?
— А то. Мне отец недавно весточку прислал.
— Ну да, твой везде найдет…
— Нечего завидовать!
— Так вот. Налетели драконы, он забеспокоился за Мельтису, разузнавать стал — а все глухо, никаких вестей, как вымерли там все… Или запрет наложили. Он туда, он сюда — а тут сама Мельтиса письмецо прислала: так и так, мол, отец, я теперь маг. И муж мой, и дети, и вся наша улица. И почитай, что весь город. Все, кого дракон магией окатил, сами вельхо стали…
— И про это молчат?!
— Само собой, молчат, дурак, что ли? Кто про такое сказывать будет, если Наставники другому учат? И ты молчи.
— Знамо дело, промолчу.
— Целый город магов… — зачарованно повторяет девочка. — Вот бы куда попасть.
Лидо, город, в полумерке от несостоявшегося Вельхограда.
Одноименный Питари и к своему имени, и к своему прозвищу относился равнодушно. Имя его на древнем означало «камень», что не так уж плохо, а прозвали его Деревяшкой, что тоже не выводило из себя.
Прозвище Питари дали не за медлительность или, спаси Пятеро, тупость. Когда надо, боец-силовик из десятки Меча был не хуже других и в быстроте, и в умении добраться куда надо, и чаровать затаиться, насколько нужда велит.
Просто даже среди силовиков Питари выделялся исключительным равнодушием и бесчувственностью. Он жил приказом и по приказу, искренне недоумевая, чем порой бывают недовольны бойцы его десятка и вообще сотни Меча.
Приказано отловить внезапно снявшихся с места сектантов? Пожалуйста, ничего сложного. Приказано принять помощь Ловчих? К лучшему. Приказано расплатиться с ними за помощь какой-нибудь девицей из отловленных? Ничего трудного. Поймать и передать Наставнику беглых личинок? Само собой. Не слушать их жалобы на помянутого Наставника? Не будем слушать.