Знают ли о подобной практике эти, из Руки? На ежевечерних советах они ничего похожего не говорили.
Знают и скрывают? Не похоже. Скорее, догадываются.
Сказать?
— Неизвестные обезврежены и в настоящее время готовится их допрос, — наконец договорил помощник.
— Когда?
— Точно неизвестно, господин Поднятый правитель города. Дело в том, что сейчас маги занимаются расспросом второй группы — тех, новоприбывших… якобы своих добрых знакомых.
— … которые якобы явились на помощь?
— Так точно, господин…
— …и которые тоже, по каким-то причинам, вошли в город не обычным путем. И тоже без уплаты пошлины. Любопытно. Хотелось бы знать, насколько действительно они добрые знакомые… впрочем, поглядим. Что с ранеными?
— Лекарь обещает, что вылечит всех.
— И то дело. Еще что?
— Рассылка из Королевской Звезды, господин Поднятый правитель города…
— И что там?
По предписанным правилам вопрос полагалось дополнить подобающими изъявлениями верноподданности, но на сей раз привычной формулы не последовало. Господин Поднятый правитель города изволил смотреть куда-то в пляшущее пламя обогревателя (была у него такая привычка) и помалкивать.
Помощник немного подождал, не дождался и, кажется, решил «не заметить» начальственного промаха. В конце концов, все могут устать. Усталость — она ведь не является привилегией работников, к каждому явиться может. Хотя отсюда она, кажется, уже и не уходит…
— Это обычный запрос, господин Поднятый правитель города. Насчет податей.
Бывали в жизни такие минуты, когда господин правитель города совершенно явственно ощущал себя не человеком, а змеей. И не обычной гадюкой, а злобным ядоплюем с Диких Островов. Сейчас, к примеру, яду у него хватило бы сейчас на целый змейник!
— Разумеетссся, — совершенно по-змейски прошелестел его собственный голос. — На город может надвинуться ураган и нахлынуть наводнение, на него могут налететь драконы и дикая магия, но подати — это вечное, неотменное и ниспосланное Пятью богами. Лично и при свидетелях.
Воцарилось неловкое молчание.
— Господин?
— И почему эта связная шкатулка не сломалась при драконьем налете?
— Потому что у нее запас прочности, господин?
— Жаль, что у нас его нет…
И снова перед глазами — пламя, бесконечно танцующее в обогревателе. Пламя не устает, у него не висит на плечах закрытый город и больше тысячи вельхо-дичков. У него нет на руках драконоверьей общины, которую надо оберегать, и для которой он остается неизвестным чужаком, врагом из врагов, ведь про него-настоящего знают лишь двое из собратьев. Пламя не должно держать в голове связи с другими общинами и множество паролей, у пламени нет бессонных ночей над расшифровкой сообщений. Пламя питают, оно может не бояться, что его погасят, ему не дышат в спину временные союзники из так называемой Руки, вышестоящие, отслеживающие его промахи, ищейки из Круга — и любая ошибка будет стоить жизни не только ему.
У пламени не выходят из-под контроля непрошенные магические способности.
И собственный помощник едва ли пишет на него доносы.
Впрочем, у пламени нет помощников.
Он просто устал, вот и думает неизвестно что…
А сейчас это непозволительно.
Он потер ощутимо болевшие глаза. Помощник никуда не ушел, он все также стоял у стола со своими записками и смотрел все так же прямо.
— Да, господин Поднятый правитель города. Жаль, что у нас его нет. Знаете, мне, к примеру, стало намного сложнее работать…
— Неужели?
— Увы, господин. Должен признаться, что тот драконий налет сказался на мне довольно печальным образом: начались проблемы с памятью.
Довольно неожиданный поворот.
— Как досадно…
— Несказанно, господин Поднятый правитель города, — лицо помощника было совершенно невозмутимо. — Порой это крайне неприятно: к примеру, из памяти изглаживаются крайне необходимые вещи… иногда даже подробности разговоров! Увы, даже ваши слова. К примеру, вы вот только-только изволили в таких лестных выражениях отзываться о вышестоящих и вышеподнятых — а я, при случае, даже не смогу привести подробности ваших похвал!
Правитель порадовался, что в настоящую минуту ничего не держит в руках. А пил бы — так и вовсе поперхнулся бы. Похвалил вышестоящих, значит. Он. Если это не предложение мира, то…
Как любопытно.
— Что вы говорите? Как обидно!
— Чрезвычайно. Но, надеюсь, вы простите мне этот недостаток? Я постараюсь, чтобы он не сказывался на моей работе.
Двое мужчин смотрели друг на друга. Пламя одобрительно потрескивало.