— Говорят, при сем недуге весьма помогают записи, — на пробу сказал глава.
— Говорят. Но если я забуду внести туда необходимое?
— Тогда оно не столь уж необходимо… возможно?
— Я бы мог приносить свои записи вам… чтобы вы решили, что именно необходимо, и добавить недостающее. Или вычеркнуть.
Глава города снова потер усталые глаза. Порой общепринятая среди Поднятых и Возвышенных велеречивость его даже забавляла. Она была даже полезна — помогала вот так вот спрятать намек…Но не сейчас, когда после сумасшедшее переполненного дня раскалывается голова и глаза болят, будто по ним хлестнуло соленой водой. Сейчас бы хотелось, чтобы выражались попроще.
Как бы это звучало?
«Да, я пишу на вас доносы. Но могу прекратить или писать то, что нужно вам. Хотите?»
Нет, попроще определенно не годится. Хотя…
— Вы предлагаете мне одобрять вашу переписку? — усталое сознание наконец нашло более-менее подходящую формулировку.
— Некоторую, — помощник так же легко перешел на простой и понятный язык. — Ту, которую я должен отправлять раз в луну. В…
— … одно из отделений Нойта-вельхо. То, что отслеживает положенье дел в Пригорье. Я понял. — Вы поистине бесценный человек, Саюри. Даже ваше нездоровье приносит пользу.
— Благодарю, гос…
— Довольно, Саюри, — несмотря на головную боль, настроение необъяснимым образом улучшилось. — Садитесь, возьмите себе кружку и давайте-ка ее сюда. Ага, вот так… это, конечно, не дорогое вино с Теплого Берега, а всего лишь наливка на черноягоднике, но вот такие у меня простые вкусы.
— Я слышал, что такое любят у Пяти Хребтов. Ваши родные места, так ведь?
Так.
Глава принужденно улыбнулся:
— Вы как всегда хорошо осведомлены, Саюри. Угощайтесь. И поведайте, какие у нас еще новости… О запасах вы уже поведали, о нападении тоже, что еще?
— Минувшая ночь прошла спокойно.
— Правда? — в усталый голос господина правителя просочилась еще одна крохотная капелька яда. — Что, никаких больше перелетных простыней и ковриков? Никаких взрывов в сточной канаве оттого что кому-то было невмочь добежать до полигона?
— Никак нет!
— Неужели? И никаких больше внезапных отпечатков, над которыми наши добрые друзья вельхо сначала большую минуту стоят, пытаясь определить, что это такое, а потом еще столько же ругаются, не зная, как это убрать и убирается ли оно вообще?
Помощник позволил себе короткую улыбку — нет, значит.
— Что, даже никаких пропавших домов, оттого что ребятишки весело поиграли в прятки?
— Нет, господин, пропавший дом еще позавчера найден и возвращен на улицу, ребенку прочитано наставление. Родителей предупредили о возможном штрафе за подобные детские развлечения.
— Подобными это чадо заниматься точно больше не будет… мне вот интересно, что оно выдумает для развлечения в следующий раз…
— Э-э…
— Ладно. Будем надеяться, что основные проблемы остались позади.
— Никак нет. Дело в том, что… как бы это помягче… — в выражении лица вежливого и очень скрытного помощника главе вдруг померещился некий отзвук… некий намек на скрытое веселье.
— Говорите как есть!
— В приют опять привезли девиц.
Глава города в немом изумлении всмотрелся в помощника. Это была… шутка? Саюри никогда раньше не пытался даже отвечать на шутки окружающих. Однако! Что драконы с людьми делают! Главе легче было представить Саюри с магией, чем с чувством юмора.
— Какие… девицы? — осторожно уточнил он.
— Две блондинки, одна темноволосая и одна рыжая, — с готовностью объяснил мужчина. — Прочие параметры не уточнял. Уточнить?
Точно шутка.
— О нет! — не обманул ожиданий помощника усталый глава. — Боги, за что?!
— За грехи, должно быть, — лицемерно ответствовал помощник с самым «возносительским» выражением лица. — Каждому дается кара по его вине и проступкам.
Этого глава уже не вынес. Он торопливо поставил на стол кружку и расхохотался. В коридоре что-то стукнуло, приоткрылась и тут же захлопнулась дверь — сторожа озаботилась проверкой странных звуков в комнатах Поднятого — а он все смеялся, чувствуя, как в неприличном смехе тает напряжение и тревоги этого дня…
— Суровые у нас боги, — наконец проговорил он. — Что ж, если это самая плохая новость, то день прожит не зря. Идите отдыхать, Саюри. С вельхо и их таинственными гостями я пообщаюсь сам.
— Слушаюсь.
Кружка с допитым вином стукнула о столешницу, колыхнулось пламя свечи, скрипнуло отодвинутое кресло.