— Славка, не вздумай!
И кто бы мог подумать, что моя готовка будет иметь такие последствия…
— …получил….
— Я кому сказал!
— … предложение руки и сердца, — с удовольствием закончил злобный гад, который назывался моим напарником.
— Тьфу на тебя!
— …в четырех экземплярах…
— В трех! — торопливо уточнил я, глядя, как глаза главного сектанта поселка Рейиккен быстро принимают форму квадрата. Правую руку я намекающе сжал в кулак, демонстрируя одному не в меру болтливому дракону…
Но мой напарник утихомириваться не желал. Солнце его, что ли припекло? При температуре минус десять?
— Как?! Макс, ты кого-то не заметил? Интересно, кого? А, наверное, двойняшек, которые дочери кузнеца, за одну посчитал! Или дочку нашего хозяина?
— Мою дочь?!
— Кто-то счас договорится…
— Ну не мог же ты не заметить госпожу Мейсинкай! У нее и объем девяносто, и с приданым в виде трактира… подумаешь, небольшая разница в возрасте… ее старший внук точно младше тебя!
— Ах ты, язва!
— Ухажер!
— Чего? А ну, иди сюда, зараза…
— Счас! — и этот паразит, представьте, запустил мне в физиономию снежком! И заржал, как несуществующая здесь лошадь! — Пусть к тебе девушки ходят… донжуан.
Я аккуратно отложил дощечку. Очень мирно и убедительно попросил главсектанта присмотреть за моим имуществом… и обратил взор на этого провокатора.
— А ведь мог бы жить да жить… — скорбно вздохнул я. — Эй, стой! А ну стой! Иди сюда, гад чешуйный! Ну погоди у меня, паразит!
Спустя минуту все праведные драконоверы поселка имели счастье любоваться, как их Крылатые гости носятся друг за другом, сначала по замерзшему пруду, потом по воздуху, и, наконец, падают в снег и, хохоча, катятся по сугробам, рассыпая во все стороны снежную пыль…
В небе сияет радуга, ошалело кричат на дереве вороны, и что-то незримое, давно забытое возвращается в мир…
В пропускном зале на входе в драконьи пещеры вдруг вспыхивают все пустующие стопоры… бело-золотая вспышка хлестнула по полу, прокатилась по неровным стенам, толкнулась-впиталась в застывшие на старых камнях тела… дрогнула и поднялась на длинной шее серебристая голова, непонимающим взглядом обвела пещеру…
В озерце Старших засветилась вода.
Серебро и золото схлестнулись волнами и заметались, точно ища еще что-то недостающее… потом от скалы толкнулась, мягко вплелась, как родник, как девичья лента в косу, еле заметная тень цвета — синего ли, зеленого… не разобрать…
Старшие смотрели на это не дыша… но сияние вспыхнуло еще раз, померцало и угасло…
В хранилище «памяти» Нойта-вельхо полыхнул двуцветным огнем кристалл, закрепленный на стреловидном постаменте. Бело-золотой свет радостно заполыхал, озаряя зал и сваленные рядом груды хлама, но, не получив подпитки, потух.
В Проклятом болоте близ Серых руин забурлила вода. Болото, некогда бывшее озером, долгое время заваливали камнями и засыпали землей. Но в проклятой топи со временем истаивали даже самые большие камни, и вновь поднималась на поверхность вода — только теперь темная и недобрая. И сейчас оказавшиеся поблизости охотники со страхом смотрели, как из гладкой черноты вдруг начинают бить ключи. Цветные…
Старый, очень старый, почти не поднимающийся с лежанки драконовер улыбнулся дрожащими губами:
— Хранители… равновесия…
Мы со Славкой замерли.
— Таааак… и что это было?
— Я хотел, чтобы ты отвлекся, — удивленно отвечает напарник. — ты уже позеленел над своим бизнес-планом.
— Нет. Вот это, что сейчас? Ты почувствовал?
— Да. Но я не знаю…
Хранитель зала оторвал всклокоченную голову от стола, помигал и поразмыслил, что теперь делать. По Уложению, ему следовало немедля извещать Круг обо всех изменениях в Зале трофеев. Но некогда почетная должность давно превратилась в ссылку для вельхо типа «и нести тяжело, и бросить жалко», и нынешний Хранитель вполне этому негласному званию соответствовал. Если сейчас он пойдет к Надзирающему за Хранилищем, тот опять раскричится: пьешь на работе, гнать бы таких, матушку припомнит — мол, только из-за нее, правильной женщины, тебя, пропойцу, тут еще держат. Нет, лучше доложить завтра. Утром. Решено. И за это решение определенно стоит выпить.
Он придвинул бутылку и отсалютовал непонятной каменюке, решившей испортить ему дежурство.
Наутро он об этом не вспомнит…
А до острова ничего не дошло.
Ну хоть разорвись!
Такое у нас со Славкой было настроение. С одной стороны, у меня «контракты горят» — надо пробежаться обратно по местам моих торговых подвигов и собрать дивиденды. Как говорится, склероз — это когда не помнишь, кому денег должен. А маразм — это когда забываешь, кто должен тебе. Так вот, я не хвораю ни тем, ни другим, и постараюсь сделать так, чтобы и мои должники здоровье сохранили, ага. Деньги, тем более долги — это такая вещь, которую никто не стремится отдать кому бы то ни было, так что вернуться и получить по счетам было не просто надо, а очень надо! Пусть сейчас речь идет не о собственно деньгах, а о товарах, то есть продуктах, какая разница? Что мое — то мое, отдайте, не грешите.