— Вам лучше придумать что-то… и быстро!
Качнувшаяся толпа снова застыла.
Белому лису верили.
А драконыш дрогнул. По напряженной спине прошла короткая крупная дрожь — замерцали, разбегаясь по коже, блики светильников, будто рябь на воде. И он затих, весь сжавшись — как большой птенец перед злой кошкой.
Птенец.
— Что ж это деется? — взлетел над толпой чей-то голос, сердитый, женский. — Чего пугаете ребятенков, злыдни?!
Поварша легко раздвинула людей крепко сбитым телом, вышла вперед и...
Толпа заволновалась:
— Чей-та это она? Рехнулась?
— Цыц, дурень! Глянь-ко, он же и впрямь боится!
— Ишь, вцепился — не оторвешь.
— Защищает. Помнишь, как сторожников сын сестренку от преступивших так прятал?
— И впрямь — малой ведь еще. Малые.
— Чего его приволокли-то?
— А кто их знает, магов.
— Вельхо только дай дракона-то!
— Ага, тут же на части порежут…
— Вот больших бы и ловили! Ребятенков на что хватать?
— Весь поранетый, гляди-ка…
— Чешую общипали, злыдни, на амулеты небось.
— Жалко…
— Слышь, остай Пало! Вели своим отнести ребятенка где взяли! Нечего дитев из дому воровать!
— Не дело!
— Во-во! Только полечить сперва!
И Пало понял, что он никогда не поймет людей.
Разбираться с парой вельхо, вдруг подавшихся в драконоловы, пришлось здесь же, на полигоне. Люди, так же внезапно превратившиеся в драконоверов и всей душой сочувствовавшие «малышам», не поняли бы, если бы «господа вельхо» уединились вместо принародного объяснения своих непонятных поступков.
Разбирательство пришлось совмещать с лечением драконенка. Точнее — с отмыванием, потому что пытаться лечить грязную кожу может лишь скорбный разумом. Еще точнее — с уговорами, потому что несмотря на мягкие голоса, отсутствие атак и сердитые попытки «внучки» выбраться из-под своего живого щита, этот живой ком разжиматься в отказывается.
Кроме того, на полигон постоянно приходили новые сограждане, привлеченные разговорами о прибытии новых драконов в их многострадаль… счастливый город. А поскольку новички желали быть в курсе всех новостей, то было шумно.
— Да это не мы его так! Пало, скажи им!
— Слышь, а что тут деется? Ты гляди, и взаправду — дракончики. Ой, какие маленькие…
— Мы его таким уже нашли!
— Поэтому и забрали…
— Во как обнял сестренку… Вот бедолага.
— Да это не сестра, это наша, местная девчоночка.
— Как?!
— Напугалась, вот и…
— Не может быть! Это что, это мы все что ли, так можем?
— Может, и можем. Моей теще, к примеру, и превращаться особо не надо… А кто ее напугать попробует — ну что ж, легкого им пути к Пятерым.
— Слышь, малой, ты не бойся, мы того… мирные… вот, хлебушка хочешь?
— Одурел — дракону хлебушка? Ему мяса подавай.
— Где я тебе тут мясо возьму? Хотя…
— Малыш…
— Бесполезно. Он людям не поверит. Я бы на его месте после такого спалил бы на месте любого человековидного. А мага — в первую очередь.
— Что ж там за дрянь творится?
— Похоже на торговцев запрещенным товаром.
— Думаешь, они этот товар растят, а потом…
— Ага.
— Вот! Мясо! — врывается торжествующий вопль, и под нос нервно шарахнувшему дракончику суется рука, сжимающая нечто красное, капающее… — Солонинка, правда, но свежая.
Драконыш жмурится и отворачивается.
— Эх… — расстраивается доброжелатель. И исчезает, оставив, впрочем, «солонину».
— Малыш, ты нас понимаешь? Мы хотим помочь. Тебя надо помыть, без этого нельзя вылечиться. А тут холодно… давай ты отпустишь девочку и зайдешь во-н туда? Там тепло…
— Не понимает он. Давай «чисткой» хоть пройдемся, а то мало ли, что там в этой земле за зараза.
— Действуй. Только…
— А вот сласти есть! Мед! — доброжелатель снова материализуется, с маленьким бочонком наперевес. — Мед будешь, малой?
На мед «малыш» тоже не реагирует. И на пиво, которое принес какой-то «хлебнувший для храбрости» — тоже. Судя по виду этого второго бочонка, храбрости в дарителе плескалось немало… примерно на треть содержимого.
— Эххх! Чем его угостить-то?
Бардак. Пало устало косится на обреченно замершего драконыша. В таком доме скорбных разумом сам вельхо тоже отказался бы признаваться в чем бы то ни было.
— Я наложил обезболивающее. Теперь можно чистить…
— Только осторожнее!
— Тьфу на вас! — поварша, исчезнувшая было из поля зрения, вновь появляется, с чем-то белым. Кажется, сыром. Мягкий здешний сыр знаменит на весь материк, если драконыш откажется и от него, значит, пора бить тревогу и звать всех лекарей — их невольный гость пострадал куда сильней, чем кажется.