— Прид…придурок…
— Лиииийза! Аннелиса!!!
— Уйди, противный… — буркнул Макс и ткнулся лбом в мешок. Кажется, его трясло.
— Ты чего?
— Отходдддняк, — простучал зубами напарник. — Подожди…
Несколько минут мы пролежали так, на снегу, молча, не двигаясь и не говоря ни слова. Фокусы хозяев с наркотиками явно обошлись Максу дорого — его колотило, он сжимал кулаки и с силой стискивал зубы, но время от времени все равно слышалось это дробное постукивание… Что же такого намешали в свои свечки здешние отравители, что даже на драконов подействовало?
— Нннне…
— Что?
— Ннне отравители…. - выговорил Макс. — Если ты прав… ну, про хозяина… Он вввведддь про особенное спппрашивал. Кажется… кажется, мы попали в притон для ввввельхо-ттторчков… поэтому они тут такие… ттттренированные…
Маг продолжал звать свою воображаемую возлюбленную, время от времени помогая себе Знаками. Результаты (довольно разнообразные) падали на снег, летали по воздуху, прилипали к стенам, расцветали, полыхали фейерверками, каменели, плавились, хрюкали и зарывались в сугробы, звенели и застывали, шипели и пытались уползти…
Один особо впечатляющий результат влез на крыши и вполне достоверно подражал крику ишака в брачный период, еще парочка дымилась у ворот, надежно отгоняя возможных любопытных. Хотя, на взгляд Славки, любопытных было маловато, и это лишний раз подтверждало нехорошие догадки.
Кажется, мстить хозяевам гостиницы (так и не показавшимся на глаза) за отравление уже не нужно. Терхо сполна отплатил им за их вредительскую деятельность, да еще, похоже, и не на один год вперед. Чтобы выловить все эти «подарочки», понадобится немало времени, а если он еще и подрастут-размножатся…
Широкой ты души человек, Терхо Этку.
Макс был менее оптимистичен.
— Ддда когггда ж он угомонится…
— Наверное, когда наркотик выветрится.
— Наркоман хренов!
Надо же, а ругаться получается без запинки.
— Макс…
— Я не б… — зубы в очередной раз звонко стукнули. — Я не бббоюсь, яс… ясно? Просто ххххолодно. — Я и не думал… Полушубок дать?
— Н-н-н….
— Понятно. Может, тебе из фляжки глотнуть? Ну, той… с согревающим? Что нам в подарок дали при сделке?
— Н-н…
Вообще-то он прав. Мешать два яда разом — не самое умное решение.
— Ну дай хоть руки разотру…
Началось все именно так. Тыквенная фляжка, оплетенная суровыми нитями, была извлечена их мешка, вскрыта и охотно поделилась своим ароматным содержимым с людьми. Только вот продолжилось неожиданно.
Едва руки Макса и Славки соприкоснулись…
Это не было вспышкой, и на удар тока не походило, просто сознание, уже расшатанное сегодняшними потрясениями, а следовательно, с ослабленной защитой вдруг плавно дрогнуло, потом еще раз…
И стало больше.
Намного больше.
Славка всей кожей ощутил, тот леденящий холод, вымораживающий его-Макса изнутри. Он даже понял, почему это случилось — наркотик на какое-то время нарушил то внутреннее равновесие, контакт Снежного дракона с водой и воздухом. Раньше Макс отчаянно мерз и постоянно кутался, и обретение сфер стало для него настоящим спасением. Энергетические оболочки помимо всего прочего помогли ему правильно распределить тепло, обрести защиту. Сейчас то, что Макс-человек обрел после трансформации в дракона, было разбалансировано, сферы потеряли свою четкую структуру, размылись, и нужно было время, чтобы все это восстановить.
Время…
И еда. Или помощь.
Ему-Максу нужна помощь. А ему Славке? Нет-нет, с ним все хорошо, его стихия проще, и защита проще и эффективней. В вечно бушующем пламени его сфер любой наркотик сгорает быстро… малая вспышка — и все будет в порядке…
А он красивый…
Какая вспышка? Кто красивый?
Кто это подумал? Я-Славка или я-Макс?
Нет. Я-Иррей…
КТО?!
Мне показалось? Я че, все-таки поймал глюк?!
Эта заполошная мысль — я-Макса. Кажется… На миг, на несколько вспышек… секунд? части нашего большого «я» замерли, а потом ожили и забарахтались, как щенята, пытаясь выбраться из путаницы лап и хвостов… смешное, должно быть, зрелище — если смотреть со стороны. Самим участникам такой «свалки» обычно не смешно — они-то пытаются всерьез.
Не спешить. Осторожней.
Кто это сказал?! Глюк?!
Нет…
Обреченное: все-таки надышался.
Утешающе-мягкое: нет. Я-Иррей — есть.
Кто?
Кто ты?
Удивленное, но уже с нотками неуверенности: я… я-крылатый? А… вы? Это ведь единение?