— Граблями… — голос мага был все столь же виноватым, но внутренне облегченно вздохнул: кажется, начальство прокричалось, можно заканчивать представление. Боги, как же все-таки унизительно изображать слабость перед этим бывшим воякой.
Рит глянул на непутевых подчиненных, поморщился. Поискал кружку, досадливо нахмурился, углядев ее на полу и подтянул к себе сразу кувшин. Горячее питье немного успокоило его воинственный настрой.
— А, может, кузнечным молотом? — уже не так злобно спросил он. — По этим вашим головам без мозгов!
— Господин, вы же изволили слышать, что жители поселка оказались под воздействием некой дурманящей смеси. Мы не были уверены, насколько их показания соотносятся с реальностью. Но большинство сходится на одном: в поселок пришло трое. А потом появился дракон, а молодых людей стало двое.
И если бы не он, никто бы и не обратил внимания! А ему вместо благодарности — крики и швыряние кружек. Все этот вояка недобитый, чтоб его. Ничего, нашлись в Вышнем Круге вельхо, которые больше умеют ценить талантливых подчиненных…
— Так, может, третьего дракон попросту сожрал?
Идиот.
И почему именно этот придурок — его Властвующий?
Не успев додумать столь крамольную мысль, подчиненный поднял глаза — и похолодел. Властвующий смотрел на него с нехорошей, понимающей и очень недоброй улыбочкой.
Как мысли читает…
— Значит, оборотень? — пророкотал Рит.
— Да, господин… Я… мы… думаю, что это очередной подсыл от драконов. И…
— Короче, идите. С этим драконом-парнем я сам разберусь. Драконом-парнем. Хм… — и он резко взмахнул рукой.
Подчиненные отшатнулись.
Все трое.
То, что они ощутили… и увидели.
Штаны светились. Зимний день клонился к закату, и в полумраке комнаты тусклое сияние на ладонь пониже пояса — нежное, лилово-синее, пульсирующее — было хорошо заметно.
— Что гнездо дымоглотов нашли — то добро, — продолжал улыбаться Рит. — То, что про дракона выспросили — тоже. Неясно, правда, почему так поздно. Коли по недомыслию, то ладно. Но все одно лечить надо. Плохо, коли мозгов недостает.
— А… — три взгляда сошлись на «источнике сияния». Какие мозги могут быть в этом месте?!
— А посему вам напоминание. Дабы думали в следующий раз головой, а не тем, на что штаны надевают. Идите. И помните: еще раз надурите — и засветится еще кое-что.
Лес близ несостоявшегося Вельхограда.
Славка.
Макс был живой иллюстрацией к утверждению о многогранности человеческой натуры. Славка успел насмотреться и на колюче-равнодушного Макса-мошенника, и на ехидно-веселого Макса-дракона, постоянно устраивающего Старшим всякие каверзы, и на непрошибаемого торговца, сметающего препятствия с неукротимостью бульдозера… и даже на Макса в его редкой откровенной ипостаси. Вспомнить только тот подвал, Ритхино пламя и усталый голос напарника. Когда думаешь, что до конца жизни осталось чуть-чуть, секретничать не тянет…
Но, оказывается, и это был не последний слой в копилочке той самой многогранности. Сейчас оба напарника имели счастье наслаждаться новой стороной Макса — Максом-влюбленным.
И впечатляющая, надо сказать, получилась картинка. Кто бы сомневался.
Макс то надолго замолкал, погружаясь в свои мысли. (Терхо Этку, завидев у костра напарника с мечтательной улыбкой на лице, споткнулся, рассыпал хворост и тайком бросил на Макса какое-то заклинание. А потом шепотом допытывался у Славки, отыскали они травку тут или принесли с собой. Нет? А почему тогда Макс так улыбается?) То что-то писал в своих листочках — Славка было подумал, что стихи, тем более речь шла о каких-то «кувшинках», но Макс и стихи? Несовместимо. Макс он не романтик, он… практик. Янке, к примеру, вместо красивых слов достались шубка и муфта, бабушке — золото и письмо. Драконята из убежища получили вымечтанный сыр и сладости…
Макс деятельный.
И сейчас его деятельность нашла новое поле.
Сначала он вцепился в Терхо. Тот растерянно отговаривался сначала незнанием и отсутствием источников, а потом и бестолковостью, но это ему не помогло. Макс тряс его как грушу, выспрашивая про расстановку сил в Нойта-вельхо, про Вышний Круг, про сплетни, которые ходят про «самых лучших и достойнейших». Да не завелось ли у них, к примеру, каких-нибудь друзей необычных или знакомств. Данные заносил в свои записки, причем щурился при этом не по-хорошему.
— Про всех? — возопил Терхо, услышав очередное требование — поведать о родственниках «достойнейших».