— Тихо-тихо, — попытался успокоить я, — все нормально, не шевелись.
Девушка не отвечала, только задышала быстрее, а потом съежилась. Кое-как доволок ее до «нашей» кучи и столкнулся с новой проблемой. Попытался сгрузить на сено — сгрузилась, но отпускать не захотела. Искалеченные лапки цеплялись за мою рубашку в районе груди, царапая нагрудный кармашек, и ни в какую. Кое-как отцепил, стараясь ничего не повредить. А попробуй не повреди, руки у нее две, пока на второй пальцы разожму, первая уже возвращается обратно и вцепляется заново. Минут десять ушло. Потом повернулся к Славке — нашел его на том самом настиле. Мрачный, но уже морально готов ползти обратно. Попробовал спросить — наткнулся на взгляд взятого в плен индейца, в котором информации было — индейская народная изба. Вот же… лось упрямый! Перенестись обратно на моих руках, впрочем, согласился. Принес Славку — девчонка переползла ко мне и снова вцепилась в рубашку…
— Она просто греется… — попробовал Славка унять мое шипение.
Угу. А цепляется, чтоб грелка не убежала.
— Как греется? Она горячей меня.
— Наверное, у нее температура… Если поднимается, то ей сейчас очень холодно. Закидать вас сеном?
— Сам закидаюсь, — буркнул я. Настроение было паскудное. Как на похоронах. Своих.
— Знать бы, чего им от нас нужно… За кого Эркки нас продал?
Темные глаза Славки блеснули в полутьме.
— Ты не слышал?
— Что не слышал?
— Тот, кто нас украл, сказал, что они пришли ловить диких. То есть диких магов.
— Чего?!
Девчонка, испугавшись моего вопля, дернулась, боднув меня головой в подбородок. Блин! Когда веселенькие зеленые искры в глазах побледнели, я постарался говорить тише.
— Каких еще магов?!
— Вельхо. Мне кажется, Эркки думал на кого-то из нас, только не знал, кто именно ему нужен. Поэтому проверял по-всякому. Только у него не сходилось, он то на одного думал, то на другого. И, по-моему, остановился на тебе.
— Охренеть. Какой, нафиг, из меня маг?!
— Дикий, — хмыкнул Славка.
— Сам такой! Нашел время прикалываться.
— То-то и оно, что не время. Не до приколов. Дикие маги, латенты, встречаются очень редко, здесь всех детей проверяют, и пропустить латента могут или в какой-нибудь невероятной глуши, или как тут, на дне.
— Где?
— У бандитов. Это одновременно и большая ценность, и большая опасность. Если маг пережил созревание и не связан Обетами, то он может выполнить любые чары: убивающие, пыточные, копирующие… Поэтому диких очень любят всякие преступные шайки. И кое-кто из Поднятых, это знать местная.
— Милое название, — я все еще пытался переварить сведения о своем возможном магичестве, и отвечал вяло. Славка поправил мне съехавшую крышу… и тут же сдвинул ее обратно, уже в другую сторону.
— Но пока вельхо не созрел, он личинка. И очень опасная.
— Чего?
— Он как бабочка внутри кокона, понимаешь? Была гусеница, ползала, лопала листики. Потом замоталась в паутинку и стала коконом, личинкой. Снаружи оболочка, внутри новое тело формируется. Вот и с магом так. Внутри человеческого тела, как в коконе, копятся силы и меняется структура. Когда порог созревания близок, баланс энергий может нарушиться, и тогда магия хаотично резонирует с окружающим миром, порождая…
— А попроще?
— Когда магии много, она начинает вырываться и шарашить все вокруг. Пока не найдется новый… новое равновесие. В этот период от них стоит держаться подальше. Они могут устроить локальное землетрясение, взлет дома в атмосферу, прорастание щупалец у всех живых в пределах досягаемости и прочие веселые вещи. Поэтому и селят их подальше от людей, в специальных местах. Наша избушка, кстати, очень на такое место смахивает.
— Ага… А откуда ты все это знаешь?
— В избушке книжка лежала. Старая такая… про магию. Я почитал. Сначала подумал сказки…
— Та еще сказочка. Значит, Эркки про избушку врал? Она не его…
— Я сейчас пытаюсь вспомнить, в чем он не соврал. Столько нестыковок было… как я раньше их не видел?
Ты-то ясно, почему. Он тебя вылечил, вот и перешел в разряд «хороших». А вот я отчего мышей не словил?
— Каких?
— Ну, например, с избушкой. Домик был на четверых, даже на пятерых… а он нам про семью словом не обмолвился. Ну, допустим, что-то случилось, и ему трудно об этом вспоминать. Но ни один житель из тех поселков и городков, которые мы проходили, не стал с ним здороваться. То есть никто его не знал. А ведь он, по его словам, тут всю жизнь прожил. И боги…
— Что боги?
— Он все время к ним взывал, к правильным богам. Но ни разу не помолился…