Впервые ощутил с ней настоящую близость — своя, родная. А волосы у нее — только сейчас заметил — оказались непослушными и пушистыми: из кос выбивались, щекотали его лицо.
Майэрин спросила прямо ему в плечо, не двигаясь:
— А теперь что нам делать?
— Если тот человек поможет нам отсюда выбраться, это будет чудом, — сказал Рииши с сомнением. — Но пусть он попробует.
Если удастся покинуть Срединную, оружейников не тронет никто — потом как бы не пришлось держать ответ. Наплести им, конечно, могут всякого — что бросил, или еще что-нибудь в этом роде, но они не поверят.
Стражники у двери хоть и не слышали разговоров, глаз не спускали с молодой пары. Где-то через полчаса пришли за Майэрин; расставаться не хотелось обоим, но кто бы их спрашивал. Остаток вечера и пол-ночи он чувствовал себя кем-то вроде хассы Макори, по ошибке запертой в человечьих покоях. Но с виду все выглядело благопристойно и даже скучно; наблюдая, как он читает трактат о военном искусстве, почти не меняя позы, охранники отвлекались все чаще, переброситься словом друг с другом.
За окнами перекликались солдаты, осваиваясь в крепости, звучали команды, слышался топот копыт по камням — кто-то приезжал и уезжал, фонарей и факелов горело столько, что ему казалось — светлей, чем днем, и сбежать из этого водоворота невозможно.
Караул у дверей за все время сменился дважды. Последняя смена показалась Рииши странной — постояв немного ровно, солдаты явно начали засыпать, и вскоре беззастенчиво клевали носом. Молодой человек гадал, что это значит и не пора ли ему выбираться отсюда, хотя понятия не имел, на кого наткнется уже в коридоре.
Когда было уже далеко заполночь, но и рассвет еще неблизко, пришел тот самый человек. Это он подмешал им зелье в вино, к которому солдаты приложились, заступая на караул.
Чуть брезгливо глянув на стражников, которые чудом еще держались на ногах, поманил за собой Рииши. Подручный, именем Миса, оказался громогласным, самоуверенным и любящим плохие шутки. Рииши он не понравился, молодой человек свою лошадь бы ему не доверил, но то что жизнь. Что ж, если это попытка выслужиться перед Нэйта, и они не уйдут дальше ворот, тоже какой-то итог. Майэрин жаль, она будет сильно расстроена.
Но внутренний голос не протестовал против затеи с побегом; впрочем, он не слишком-то доверял внутреннему голосу.
Миса отвел их в одну из многочисленных подсобок — Майэрин уже была там — и указал на загодя сложенную там форму стражников. Мысль переодеться почему-то девушку испугала, словно этим она совершила бы некий серьезный проступок. Она вся дрожала и озиралась при любом шорохе, а звуков вокруг было великое множество. Но не мешкала, к счастью, и не стала впадать в панику или лишаться чувств в самый последний миг. Поистине шкатулка с сюрпризами: то самообладание ее достойно воительницы Тионэ, впору колени преклонять, то робкий ребенок.
Из Майэрин мальчик вышел так себе, до первого пристального взгляда, больно уж лицо девичье, и движения, и голосок — но в платьях-юбках было бы еще хуже, женщины по захваченной крепости не разгуливают, особенно в такие часы.
А Рииши форма пошла — стражник и стражник. Осталось дойти до конюшни, а после выбраться за ворота.
Майэрин сроду не сидела на лошади, а теперь предстояло ехать верхом, да еще и галопом.
— Это лучше, чем рысь, — в утешение сказал ей Рииши, — И быстрее; отъедем подальше, и перейдем на шаг. Только держись крепче.
Майэрин кивала, особо не вслушиваясь, ей было, кажется, все равно, лошадь или дракон, все одно страшно. Но на предложение остаться она ответила твердым отказом. Да и не уверена была в том, что служащий ее Дому Миса не выдаст ее мужа сразу, как тот окажется за воротами — другое дело саму Майэрин.
Из крепости их выпускали якобы с поручением. Вот так просто оказалось сбежать, чересчур просто — это казалось ловушкой или даже ошибкой. Наверняка Суро уверен был, что Нара своих людей не покинет. Теперь уже молодой человек сомневался, но обратно поворачивать было поздно.
А недалеко от конюшни их всех троих поджидали; Миса этого мужчину знал явно хорошо, Рииши вспомнил — лицо и имя, а Майэрин просто ощутила угрозу, и совсем уж не по-мальчишечьи ойкнула, прижала руки к груди.
— Добрая ночь сегодня, — сказал Шимара. — И да, за оружие не хватайтесь, в ваших интересах все делать тихо.
От многодневных хлопот глаза у него запали, складки у рта обрисовались четче, придавая лицу сходство с черепом.
По Майэрин видно было — она уже считает всю затею пропащей. Одно дело хоть незнакомый, но все-таки человек дядюшки, другое — подручный Суро, которому они на один зуб.
— Сбежать, значит, хотите, — Шимара оглянулся по сторонам, потер пальцем давний шрам на щеке. — Ну, бегите, пожалуй.
Что-то не похож он был на желающего поднять тревогу. Мимо них прошла пара солдат, но Шимару и Мису они знали, на остальных не обратили внимания.
— Не понимаю, — сказал Рииши, а Миса воспрял духом, прикидывая, похоже, не ведет ли и этот человек двойную игру.
— Перестаньте смотреть на меня, как на призрака убийцы-людоеда. Куда вы направитесь?
Поморщился в ответ на молчание.
— Как несмышленыши, право. Вперед вас я все равно не успею выслать людей, а потом каждый камень узнает о вашем пути. Вот что, пожалуй, чтобы побег не был напрасным. Поезжайте-ка в Тай-эн-Таала, это верная и надежная крепость, — сказал Шимара, косясь на Мису. — В загородные поместья свои или друзей опасно, в Осорэи не думайте и соваться. Как и в Сосновую.
— Но там Асума, — неуверенно произнес Рииши, не решивший, лучше молчать и делать все по-своему, соглашаться или советоваться.
— И с ним всего полторы сотни человек, включая знаменосцев и конюхов? И все это в разоренной крепости? Вас оттуда достанут за милую душу. Бегите в Крыло Лебедя, это далеко и не слишком-то очевидно; если повезет, по дороге не перехватят, будут потом искать возле Осорэи. А окажетесь под защитой крепостных стен, там уже сидите накрепко.
Меж тем для молодой пары конюхи вывели лошадей и снова скрылись в глубинах конюшни — можно было не опасаться подслушивания. Майэрин с ужасом смотрела на смирнейшую кобылку, на широкой спине которой, вероятно, мог бы отлично выспаться непривязанный младенец.
Девушку подсадили на лошадь, она взяла поводья, но сразу ухватилась за луку седла.
— Молодая госпожа, постарайтесь хотя бы из крепости выехать, не сжимаясь в комочек, — сказал Шимара, — Вас заподозрят сходу.
— И вот еще что, — добавил с видимой неохотой, придержав Рииши за рукав, — Пусть твоя жена, раз уж у Аэмара шпионов, что мышей в погребе, через родственников отследит, если с севера будет возвращаться господин Таэна-младший. Если люди Нэйта его перехватят в дороге, за его жизнь я гнилой нитки не дам.
— Почему ты нам помогаешь?
— Сволочь я редкостная, — ответил Шимара. — Ну и не нравится мне, когда честных людей подставляют на ровном месте. Они, конечно, дураки, но стараются на благо родины. Так хоть шансы поровней будут, а кому суждено, все равно умрет.
Двое всадников-беглецов скрылись за воротами, а помощники их направились к конюшням — задворками, стараясь больше не попадаться никому на глаза, благо, в ночи, даже факелами освещенной, это нетрудно было.
— Выцветает небо уже, — заметил Шимара, — Как сонное зелье-то, действует? Караулу скоро пора меняться.
— Не скоро еще, через пару часов. Как раз сменщики их и разбудят, — ответил Миса.
— Что ж, хорошо. У детишек, выходит, довольно времени. Ну, может, и получится что-то. Сам-то куда?
— Да уж продумал, как дальше быть, — ухмыльнулся Миса, — Но ты удивил. Я-то думал, ты для Суро вернее тени. Что ж, получается, ты не ему служишь, а…
Не договорил — захлебнулся кровью, осел, сполз по стене, глядя на спутника удивленными и уже неподвижными глазами.
— Извини, друг, — сказал Шимара, вытирая клинок о его рукав. — Сам понимаешь — я рисковать не могу. Придется все на тебя свалить, да и конюхи, опять же, от тебя приказ получили. А ты обещал помочь, и помог, слово сдержал. Зачтется на Небесах.