Только прошел час, за ним второй, а в магазине тишина. Я уже сидела на стуле, зевала и скучающе изучала прохожих за витринным окном. Месье Савар закрылся в кабинете, предоставляя мне полную свободу действий. Такое доверие к моей персоне подкупало, и я еще больше расположилась к нему. Тем более за час мы перешли к неформальному общению. Мужчина просто потребовал от меня называть его по имени, пришлось согласиться, потому что хозяин антикварного магазина неожиданно стал ворчливым и в зеленых глазах замелькали красные всполохи. Я испугалась и быстро кивнула, Луи тут же успокоился, улыбнулся, сверкнули белоснежные зубы.
— Если возникнут проблемы, зови!
В голове мелькнула мысль, что у месье Савара красивая улыбка и для его лет просто отличные зубы, а за это время хозяин магазина успел удалиться. От нечего делать я принялась изучать стеллажи с книгами. Осторожно дотрагивалась до египетских папирусов, библий в кожаных переплетах, нескольких потрепанных томов неизвестного мне автора, свернутой в рулон белой китайской бумаги, исписанной иероглифами. Глаза разбегались от множества различных словарей, как вдруг наткнулась на одну из моих любимых книг месье Ги де Мопассана «Милый друг», а потом (не могла поверить!) на «Грабителей морей» Луи Жаколио. Оказалось, у месье Савара отличная библиотека, даже жаль продавать такие произведения. Многие я читала, но были и неизвестные мне книги, особенного зарубежных авторов.
«Не может быть!» Я замерла и уставилась на книгу о нашумевшей истории служанки. Прижала ладони к щекам и чуть не завизжала от восторга. Как же повезло! Давно я не покупала новые произведения, средства не позволяли, но слышала о скандальном романе месье Мирбо «Дневник горничной». В предвкушении рука сама потянулась за томиком в твердом переплете. Открыла первую страницу и выпала из реальности. Не знала, сколько прошло времени, звякнул колокольчик, я вздрогнула, но не смогла оторваться от чтения захватившей истории, только вдруг вспомнила: я же в магазине месье Савара и работаю на него! С сожалением поставила книгу на полку и поспешила к прилавку.
В дверях стоял Филипп. В новом пальто, костюме и блестящих черных ботинках. Светлые волосы аккуратно прилизаны, в руках он неуверенно крутил шляпу, заметив меня, замер. Снял очки, снова надел, я же с гордым видом подошла и вежливо поздоровалась, как учил месье Савар:
— Добрый день!
— Здравствуй, Элен, — тихо произнес Филипп.
— Чем могу вам помочь, месье? — продолжала улыбаться, а внутри поднималась волна злости. Вот зачем он пришел? Поиздеваться? Такой весь нарядный и ухоженный. Не верила я раскаянью в глазах визави. Когда ты по-настоящему любишь, то никогда не предашь. А Филипп предал, и едва я узнала о его женитьбе, то все чувства к неверному любимому сгорели в один миг. Правда, я целую ночь прорыдала в подушку, но на рассвете проснулась другая Элен. Она больше не доверяла сладким речам и обещаниям мужчин.
— Элен, перестань, — мягко произнес Филипп. — Я пришел поговорить. Сказать, что все еще… люблю тебя, но отец… он… понимаешь, сильно болен. Наш магазин обуви находится на грани банкротства, и я, скорее всего, его продам… позволь мне приходить сюда. Элен? А еще лучше, если ты позволишь вечером провожать тебя…
— А как же твоя женушка? — усмехнулась я. Мне было противно слушать о его любви. Испугался банкротства, бедности. Жаль его отца, месье Лавуан хороший человек. Мое внимание привлекло толстое лицо жены Филиппа. Она всматривалась в помещение магазина через витринное окно.
— Филипп, — язвительно произнесла я, — тебя разыскивают…
— Кто? — закрутил головой неверный возлюбленный и, заметив супругу, быстро надел шляпу. — Еще увидимся, Элен.
Он живо повернулся и устремился к выходу магазина, только звякнул колокольчик, и толстая дочь купца уже стояла в дверях. Девушка поджала полные губы от обиды и с яростью смотрела на меня. Камилла Эрсан, я помнила ее по школе. Она почти не изменилась, те же темные кудрявые волосы и карие глаза. Мне показалось или супруга Филиппа стала еще толще?
— Мадемуазель Мосс! — грозно рявкнула Камилла и решительно направилась в мою сторону. Она больно ткнула в меня пальцем. — Если я еще раз увижу тебя рядом с Филиппом, то ты и твоя мерзкая семейка окажетесь на улице…
— Мадам Лавуан! Месье Лавуан! — воскликнул за спиной Луи. — Добро пожаловать! Захотелось полюбоваться на старинные вещи? Идемте, я покажу вам прекрасное кресло-качалку. Присаживайтесь мадам Лавуан. Ну как вам? Нравится? Только представьте, оно принадлежало Александру Дюма. Писатель так любил это кресло, что умер прямо на нем и несколько дней просидел, прежде чем слуги нашли его разложившееся тело.