— П-п-п… — старался произнести бедный пьяница. Ахерон отпустил жертву, и мужчина упал на стул, а демон ласково погладил черными когтями щеку Пьера и сменил облик. Теперь перед отцом Элен предстала мертвая супруга.
— Я люблю тебя, Пьер, — сказал нежным голосом Ахерон, — я родила тебе трех девочек, а ты забыл о них.
Бедный вдовец затрясся еще сильнее, из глаз потекли слезы.
— П-п-прости м-м-меня. — Мужчина протягивал руки к демону, а Ахерон, наслаждаясь произведенным эффектом, покинул дом своей помощницы. Выйдя на улицу, он снова принял личину старика, с тоской взглянул на звездное небо, грустно улыбнулся и так же бесшумно пошел по улице маленького французского городка в антикварный магазин.
*****
Это было странное утро, но самое прекрасное спустя год после смерти мамы. Отец разбудил меня и сестер едва рассвело. Он целовал каждую из нас и просил прощения, а мы, сонные, не сразу поняли, что происходит, а потом уселись на одну кровать и, прижавшись к отцу, рыдали вчетвером.
Когда все немного успокоились, я заметила длинную и глубокую царапину на лбу у папы. На мой обеспокоенный вопрос он махнул рукой, но я все же сбегала за спиртом и обработала рану. После с девочками удивленно наблюдали, пока завтракали, как отец собрал в мешок пустые бутылки, а также вчера купленный и недопитый виски. Взгромоздил мешок себе на плечо, погладив ласково Клэр, самую младшую из нас, весело сказал:
— С сегодняшнего дня начинаем новую жизнь. Больше в нашем доме не будет ни одной бутылки алкоголя, — и, пожелав нам хорошего дня, отправился на работу.
— Элен, папочка больше не будет пить? — тоненьким голоском спросила Клэр.
— Надеюсь, что так, Клэр, — пожала плечами, больше я не верила в чудеса, и розовых очков у меня тоже больше не было. Но чудеса продолжались. На пороге магазина меня встречал Жером. Искренняя улыбка и восхищение в серых глазах сделали свое дело. Я позволила маленькой надежде, что все теперь будет хорошо, появиться в душе.
До обеда Жером помогал мне в магазине. Мы беседовали о Париже, книгах и антикварных вещах. Молодой человек мне нравился, но самое приятное —я знала: мои чувства были взаимны. Внимательный взгляд Жерома или как он лишний раз старался коснуться моих пальцев, когда помогал разбирать коробку с книгами, говорили о многом. Я подавала ему древние писания, а Жером ставил их на полку.
После совместного обеда с месье Саваром молодой человек закрывался с хозяином магазина в кабинете, и мужчины занимались переводом египетских писаний, а я помогала мадам Бенуа убирать посуду. Сначала женщина недовольно поджала губы и сказала, что это совершенно не моя обязанность, но я ответила:
— Мне совсем не трудно, мадам, а вам лишний раз не подниматься по лестнице.
С тех пор с мадам «мопс» у нас установились более-менее дружеские отношения, и хоть она все так же не была со мной особо разговорчивой, но теперь хотя бы не встречала меня недовольным видом.
А чудеса продолжались. Вечером Жером провожал меня до дома, по дороге мы встретили неспешно прогуливавшуюся чету Лавуан. Филипп враждебно разглядывал Жерома, а я с гордым видом и вежливой улыбкой прошла мимо.
— Странный месье, такое ощущение, что он хочет испепелить меня взглядом, — заметил Жером и пристально посмотрел на меня. — Ваш знакомый, мадемуазель?
— У нас маленький городок, и все друг с другом немного знакомы, — весело ответила я, довольная, что увидела, как злился Филипп. Поделом ему. Пусть бывший жених не думает, что я до сих пор страдаю из-за него.
— И кем приходится вам этот месье? — настороженно поинтересовался Жером, и в его голосе я услышала еле сдерживаемый гнев. Прямо посмотрела в серые глаза и честно произнесла:
— Никем.
Жером некоторое время изучал мое лицо, а затем облегченно выдохнул, а может, это мне показалось, потому что он тут же усмехнулся и сказал:
— Ну, если никем, значит, не будем о нем вспоминать.
Но на следующий день, когда вечером он снова провожал меня, специально сильно толкнул Филиппа, который вместе с женой шел нам навстречу и смотрел злющим взглядом.
— О, простите, месье! — воскликнул хитрец и схватил бывшего жениха за локоть. Я видела, как Жером крепко сжал руку Филиппа и ярость в его глазах. Месье Лавуан тут же стушевался, а его супруга огрызнулась:
— Дикарь! Под стать дочери пьяницы!