История умалчивает о том, как отреагировал старик отец, узнав о выборе императора. Но тот факт, что его дочь станет раздвигать ноги перед тем, кого она никогда в жизни не видела, сыграл свою роль. Что произошло дальше, широкой публике неизвестно. Известно лишь одно, Маракуя глянулась художнику Лео, а затем они бежали вместе, на любимом грифоне Императора.
История умалчивает, по чему больше скучал правитель — любовнице, грифону или художнику, но он назначил награду за их поимку. И вот уже несколько лет, пара ставшая мужем и женой, пряталась в этих землях.
Уно клялся и божился, что двоюродная сестра его бабушки, что была замужем за одним трактирщиком, что слышал от сестры своей снохи, а уж той то золовка точно рассказывала о молодой женщине с таким именем. С каждой новой попыткой впрочем, вера Ахерона в его знания, становилась всё меньше и меньше.
Вот и сейчас Уно пёр как трактор Беларусь, утверждая, что вот-вот и они найдут искомое. Нашли они правда, лишь лагерь разбойников. Те так удивились, что аж голос потеряли, но они быстро нашли его.
— Глядите-ка, добыча сама в руки идёт, — весело произнёс здоровенный головорез в обносках, зато с дубинкой.
— Бегите Молодой Мастер, я их задержу, — храбро бросился на встречу врагам Уно и попытался применить огненное дыхание, но попал по себе, загорелся и в панике бросился в болото.
Жабёныш фигов.
Ахерон громко хлопнул в ладоши, и Зубастик упал на громилу с дубиной, затем последовали секунды, за которые голем обратил разбойника в мясную лепёшку. Затем Зубастик плюнул в спину драпающего разбойника кислотой, и от пытавшегося убежать труса, осталась только вонючая лужа.
— Я устал, голоден и весьма зол, так что если вы не знаете женщину по имени Маракуя, то я, пожалуй, отправлю вас в болото, — процедил Ахерон.
— Так эта, она же совсем в другой стороне живёт, уродка редкостная, чиста ведьма, да и грифон у неё, мы к неё не лезем, покажем, где она, только в живых оставьте, — обратился к культиватору разбойник посмышлёнее, видимо атаман.
Вскоре Ахерон и Уно шли в нужном направлении, а на гневные взгляды, жабьеголовый отвечал пожатием плеч, мол в главном то я был прав. Смущало разве что уродство местной Маракуи, но красота как говорится в глазах смотрящего, да и скрываясь, она могла изменить внешность или просто подурнеть со временем. Тут ведь болота, а не отель. Так что грифон был явно, самым верным ориентиром.
Через час другой, они нашли развалившуюся хибару с сараем без крыши, но с чем-то вроде вонючего одеяла из шкур животных. Вонючие кучи с торчавшими перьями, говорили об одном, они пришли куда надо. Уно постучал, а когда не открыли, постучал ещё раз и ещё, и ещё…
Пока в окно не выглянула недовольная заспанная физиономия мужчины и недовольным голосом произнесла:
— Кому неймётся по утрам.
Ахерон, достал алхимические часы из кармана, на них было два часа дня.
Художник, понял он.
Кивком он приказал Зубастику перелететь через забор и открыть им. Что голем и сделал.
Недовольный и полуодетый хозяин, вылетел с топором во двор, зубастик отнял у него топор и свалил на землю ловкой оплеухой.
— Здесь ли проживает женщина по имени Маракуя? — спросил растрёпанного мужика Ахерон.
— Нет её, упустили вы её, улетела она и только вы её видели, выкусите падлы, — глупец пытался хорохориться, но когда Зубастик приблизился к нему, побледнел. Голем поставил его резким рывком, на ноги.
— Да и наплевать, она мне ни за каким демоном не сдалась, искал то я тебя, а не её, просто грифона найти было проще. Ты ли Лео по прозвищу «руки бога»?
— А, а вам зачем? — К такому вопросу хозяин дома не был готов.
— Молодой Мастер наследник благородного Дома культиваторов, прослышав об известном художнике, решил приобрести картину другую! — С возмущением выговорил ему Уно.
— Эрм, я уже давно ничего не пишу, да и ни бумаги у меня нет, ни красок, — смущённо произнёс Лео, это действительно был он. Корицу, эту мошенницу, похоже ждало незавидное будущее, уж Ахерон об этом позаботиться.
— И что, совсем ничего нет, — на всякий случай уточнил Ахерон.
— Есть одна картина, но она не для продажи, у меня кроме неё ничего не осталось от прошлого, — нехотя произнёс Лео.
— Пойдём покажешь, — командирским тоном пригласил Ахерон художника, в его собственный дом. Внутри, всё пожалуй было ещё хуже, чем снаружи.