Сцена 2.5
Шатёр царя Агамемнона. Он в недовольстве – влияние Ахиллеса, а что хуже – его заносчивость, раздражали бы любого царя, что уж говорить про амбициозного Агамемнона. Но как подступиться к нему – царь пока не знает: Ахиллес нужен ему в этой войне, нужен для захвата древней Трои.
На помощь своему царю спешит Одиссей – он хитрый, дальновидный, насмешливый.
Одиссей (тихо появляясь перед царём).
Мой царь, сказать хочу тебе…
Агамемнон.
Ну что у тебя на этот раз, Одиссей?
Одиссей.
Царь! Как нет двух богов на одной стороне,
Так среди солдат двух царей…
Агамемнон хмурится.
В войске твоём есть герой,
Он стал богом для солдат.
Меч ему второй рукой!
Кажется так о нём говорят:
Будто бы он дитя всех чудес?
Одиссей склоняет голову, как бы извиняясь за свои слова.
Агамемнон (в раздражении).
Знаю всё! Проклят он! Ахиллес!
Хороший солдат, но непокорен,
И всё должно быть по его!
Не по-солдатски он со мною волен,
Но что он есть? да ничего!
Солдаты богом его считают,
Хотя должны считать меня!
Агамемнон осекается – мысли, сорвавшиеся с его губ, давно терзают его.
Одиссей (с мягкой улыбкой).
Глупцы часто забывают,
Кто им дороже в свете дня!
Агамемнон молчит. Решения у него нет. Оно есть у Одиссея.
Царь! Воины биться должны,
А не смуту рождать в лагерях.
Они рождены для войны,
Сама война у них в матерях!
Может, нам стоит его отослать
Куда-то туда, где надежды нет?!
Одиссей не договаривает своей мысли, но Агамемнону всё и без того ясно – лицо его светлеет.
Агамемнон (осторожно).
А если и там сумеет он встать?
Тогда он не солдатам будет свет!
Одиссей.
Ах если! Это всё спорно, мой царь,
И будет иль нет – нам всё едино!
Умрёт? Что ж, гордец, помирай!
Победит? В нём, значит, сила…
Агамемнон (немного подумав).
Верно сказал, Одиссей!
Что ж, я сам пойду, скажу –
Так будет всего верней:
Пусть считает, что даже я прошу!
Одиссей улыбается – это ловкая придумка царя! Агамемнон выходит из своего шатра, словно он действительно проситель. Одиссей проскальзывает за ним покорной тенью.
Сцена 2.6
Одиссей нагоняет Агамемнона и указывает ему на шатёр Ахиллеса – в свете костра виден знак солнца.
Одиссей.
Вот, мой царь, шатёр его!
Агамемнон.
Роскошеством с моим сравнён!
А сам-то что он? Ничего!
Одиссей.
Я вместе с вами огорчён,
Ныне время такое: герой!
И значит много он для всех,
И забыто – какой войной,
Кто пошёл и чей будет успех!
Одиссей и Агамемнон входят в шатёр. Их пропускают без проблем, с лёгким изумлением. Ахиллеса и Патрокла в шатре нет. Агамемнон оглядывает убранство с лёгким отвращением на лице.
Агамемнон.
Золота много, и…
Замечает Пленницу – та белее своей светлой туники.
Ты кто такая?
Одиссей, подойди!
Одиисей мгновенно оказывается рядом.
Молчит? немая?
Одиссей (быстро оглядывая Пленницу).
Напугана она.
Всё же дева, а кругом война!
Агамемнон (к Пленнице).
Эй? Ты знаешь кто я?
Понимаешь, о чём говорю?
Одиссей.
Прошу, простите, мой царь, меня.
Агамемнон смотрит на него.
Я, видно, сейчас вас разозлю…
Пленницу эту в ночь прошлого дня
К Ахиллесу вели…мимо меня.
Насколько знаю – он велел,
К себе вести…точно! Эту!
Агамемнон становится ещё мрачнее, но Одиссей это предвидел. Более того – ему выгодно это, так он показывает, что царь действует очень вовремя, желая отстранить Ахиллеса от своего войска.
Агамемнон.