Ничего не понимающая на негнущихся ногах я вошла в комнату, закрыла за собой дверь, а потом бессильно упала на кровать. Господи! ЧТО ЭТО ТОЛЬКО ЧТО БЫЛО?! Зой чуть не поцеловал меня! ЗОЙ! МОЙ ДРУГ! А я? А я ведь чуть не позволила ему это сделать! Да что же это происходит такое?! На душе было горько, в мыслях и чувствах творился полный разброд. Тяжело вздохнув, я развернулась и уткнулась носом в подушку, вдыхая лёгкий аромат лаванды исходящий от нового постельного белья. Уставшая и измученная от калейдоскопа произошедших событий я провалилась во тьму, словно в жидкую субстанцию.
Погреб, в котором я сидела, был мрачным, и тускло освещён всего одной единственной чёрной свечой, пламя которой подрагивало от сквозняка. Тут было жутко и сыро, но только здесь в этом месте можно было совершить то, что я задумала.
Пыль и пепел… Прах мертвеца… Тёмно-серый, грязно серый… Серый в сером… Почти чёрный… Бормотание, тихое, почти еле слышное… Совсем тихое… Звуки напоминающие шипение змеи. Тонкая струйка порошка сыпется на две восковые фигурки, одетые в мужскую и женскую одежду.
— Отойди… Отпусти… Уйди в пустоту… Не вернись… Во тьме растворись…
Пламя чёрной свечи танцевало и вибрировало от слов, просачивающихся сквозь карминовые губы ведуньи.
— Отойди… отпусти…
Карминовые губы шептали заклинания на непонятном гортанном языке. Белые, словно мел руки проткнули фигурки длинными раскалёнными над пламенем свечи иголками.
— Отойди… Отпусти… Растворись во тьме… Отпусти…
Чёрный дым испускали едкие благовония, а на стене вырисовывалась тень ведьмы, словно призрака смерти.
— Отпусти-и-и…
Чёрная свеча затрещала, и пламя резко вспыхнуло, поднимаясь на десять сантиметров в высоту. Огонь отразился в помертвевших васильковых глазах. Карминовые губы посерели, словно у мертвеца… Белые холодные пальцы двигались быстро, сплетая чёрное заклинание.
— Ничего не получается, — бесцветно прошептал голос моей подруги Конами. — Ни-че-го… Миа, это невозможно сделать…
— Попытайся ещё раз, — упрямо сказала я, всё ещё не веря в горькое поражение.
— Я не могу, — дрогнувшим голосом ответила Конами. — Я и так буду наказана за то, что попыталась совершить обряд чёрной магии на разлуку людей, предназначенных друг другу… Я влезла туда, куда не следует, и в одной из жизней заплачу за это муками и слезами от несчастной любви…
Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Она была права… Тысячу раз права… За такую магию мы платим тройную цену и всегда слезами и всегда болью…
— Тогда мы все обречены… — проговорила я. — Тамплиеры разгромлены, папу арестовали… Костры инквизиции горят каждый день… Смерть приближается…
— Может Тэон одумается и поможет нам?
— Где уж там, — криво усмехнулась я. — Он видел, как мы колдовали и, несмотря на любовь и страсть, что связывали нас, она не пересилит религиозный страх…
— Но Великий Магистр верил, что он сможет понять… — возразила Конами.
— Значит, Великим Магистрам тоже свойственно ошибаться, — печально ответила я. — Возможно, всё бы было нормально, если бы Тэон не подсмотрел, как мы применяем магию и славим Бафомета…
— Но ведь можно объяснить…
— Пойми, он священник, к тому же инквизитор, и каким бы образованным не был, ТАКОГО он никогда не примет и не поймёт… Не зря его Орден Доминиканцев называют «Псы Господни». К тому же главная задача всех инквизиторов — охотиться и уничтожать таких как мы… Я видела его глаза полные ужаса и ненависти. Тэон назвал меня бесовским отродьем и шлюхой Дьявола, которая соблазнила и подвергла его бессмертную душу опасности вечного проклятья вероотступника. Ничего уже нельзя сделать… Тэон донёс на нас в Рим, а я ведь до последнего верила, что он не станет… Когда сюда придут королевские солдаты — это всего лишь вопрос времени…
— Ну и пусть приходят! — бросила с вызовом Конами, упрямо тряхнув своими золотыми волосами. — Превратим их армии в лягушек.
— Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем применять магию против людей… Перед арестом отец наказал беречь Книгу и наш секрет… И мы должны это сделать, даже если Тэон станет причиной моей смерти… Алида никогда не ошибается в предсказаниях.