(Бней Элоким — сыны Божии)”
На полях так же была пометка чернилами: “нефилим”.
— Нужно проверить библиотеку. Зачем только она туда пошла, да ещё в такой день, ума не приложу! — нахмурилась я.
Положив книгу на тумбочку, я сделала два шага в сторону двери, как вдруг неожиданно ощутила сильную вибрацию. Земля под ногами закачалась, стены завибрировали, и мощный толчок сбил меня с ног. Зой успел подхватить меня, но не смог удержать равновесие сам, и мы рухнули на пол вместе.
— Землетрясение! — крикнул Рио, падая на пол.
Мощные толчки сотрясали всё вокруг. С полок попадали книги и разные безделушки, упал шкаф, со стены сорвалось и разбилось вдребезги зеркало. Звуки бьющегося стекла и дребезжащей мебели. Неожиданно погас свет, окуная комнату во мрак. Стуки, скрипы, скрежет, чьи-то взволнованные крики где-то вдалеке.
Чтобы защитить от падающих предметов и мебели, Зой накрыл меня своим телом, придавливая к полу. Через пару минут этой дьявольской пляски всё так же неожиданно закончилось, как и начиналось.
Повернув голову и убедившись, что опасности нет, Зой поднялся на ноги и помог мне встать. В комнате было темно, но лунного света, льющегося из узкого окна, хватало, чтобы ориентироваться в пространстве.
— Ну, ничего себе! — воскликнул рыжий. — Вечеринка продолжается, как вижу! Но его слова утонули в оглушительном звуке раскатов грома.
— Смотрите! Смотрите! — завопил Рио, показывая в сторону окна.
Я подняла глаза. На тёмном небе, где ещё недавно сверкали звёзды и светила луна, как при ускоренной съёмке, клубились и собирались чёрные грозовые тучи.
Снова накатил раскат грома, и всё небо озарилось яркими вспышками молний. В комнате на мгновение стало светло как днём. И снова оглушительный гром. Струйки молнии испещряли полотно ночного неба, а яркий свет выбелил наши испуганные лица. Это было ужасающее и в тоже время завораживающе прекрасное зрелище бушующей стихии, которое на пару секунд лишило нас воли и мыслей. Разверзлась бездна, а небеса содрогнулись, обнажая неуправляемую свирепость матери природы, вызывая в нас первобытный, почти священный ужас перед её бесконечной мощью.
— Мако… Она не в библиотеке… — безжизненно пробормотала я, отступая от окна, глядя сквозь, куда-то в даль.
— Кисуля, о чём ты? — спросил Зой, обеспокоенно рассматривая моё лицо.
Я резко развернулась и бросилась вон из комнаты.
— Кисуля, стой! Куда ты?! — послышался крик моего друга.
Но мне некогда было объяснять то, что я скорее почувствовала или возможно внезапно поняла. Это знание вошло в меня с ослепительной вспышкой молнии, рассекло мой рассудок и свернулось узлом в области сердца. Я была уверена — сейчас в эту самую минуту с Мако происходило нечто страшное… Возможно даже пострашнее бушевавшей снаружи стихии.
Я мчалась по тёмному коридору, который заполняли обеспокоенные студенты, освещая себе путь мобильными телефонами. Зой и Рио нагнали меня спустя минуту.
— Кисуля, ты сошла с ума? Куда тебя понесло?
— В башню Юпитера. Мако там, — одними губами сказала я.
— Ты серьёзно? — удивился рыжий.
— Да.
Зой ничего не ответил, а лишь крепко схватил мою холодную руку и решительно потащил в смежный коридор.
— Я знаю путь короче, — бросил он на бегу.
Мы пробежали по бесчисленной веренице галерей и коридоров, пробираясь сквозь толпу студентов. Казалось, весь колледж не спал в эту странную ночь и возбуждённо бушевал, словно потревоженный улей. Поднявшись на четвёртый этаж, мы попали в зал с гобеленами, скрывающий вход в башню Юпитера. Моё сердце учащённо забилось. Я повторяла вновь и вновь, что всё должно быть хорошо. Мы должны успеть. Обязаны её спасти, потому что по другому нельзя! Потому что Я ОБЕЩАЛА ей, что мы вытянем друг друга. И она поверила в нас… Поверила МНЕ! Зой продолжал сжимать мои холодные пальцы, но я не чувствовала его прикосновения.
Мы буквально взлетели по винтовой каменной лестнице вверх, перескакивая через высокие ступеньки, забывая об осторожности.
Поднявшись в башню, вспышка молнии на секунду ослепила нас, заставляя зажмуриться, но уже через секунду, мы поняли, что опоздали.
Мако была там. Лежала на каменном полу, раскинув в стороны руки и ноги. Электрические разряды освещали бледное бескровное лицо моей подруги. Вокруг неё был очерчен круг, а правая рука сжимала красный мелок. Все было, как тогда с Рей… Слабая надежда на то, что всё в конечном итоге будет хорошо, потухла, словно крошечная искра, которую безжалостно поглотил мрак. Это был самый настоящий кошмар… Только намного страшнее…
***
Наутро следующего дня выпал снег, и колледж Джубан, словно закутанный в белое пушистое покрывало, затаил дыхание и замер. Казалось, мир ослеп, оглох и полностью растворился в белом. Снегопад не прекращался ни на минуту, беспрерывно падая несколько часов.
За ночь температура упала до минус двадцати градусов и свирепый нетипичный для этой местности холод заморозил всё вокруг и превратил в ледышки голые деревья. Цветущая пышная осень резко сменилась суровой зимой.
Из-за произошедшего землетрясения накануне, а может из-за несчастного случая в башне Юпитера, занятия были отменены и студенты, воспользовавшись неожиданной удачей, придумывали себе развлечения по душе — играли в снежки на улице, смеялись в кругу друзей или просто праздно шатались по замку, кутаясь в свитера и шарфы.
Мы с Рио сидели в библиотеке, ожидая Зоя. Я чувствовала страшную усталость — сказывалось напряжение тяжёлой ночи — мрачные мысли и скорбь терзали меня бессонницей. Мне всё время чудилось, что Мако тихонько спала рядом — на своей половине кровати. Я вздрагивала от этой мысли, зажигая лампу снова и снова, чтобы убедиться в реальности произошедшего кошмара. Плакать я не могла. Сколько бы ни старалась, из глаз не пролилось ни слезинки. Бесконечная скорбь сковала мои чувства и завязалась узлом на горле.
Рио пытался меня разговорить, но отвечала я односложно, и вскоре он оставил свои попытки. Зоя мы ждали довольно долго, зато, когда он появился, при виде его спокойного сосредоточенного лица мне стало немного лучше.
— Я проверил камеры наблюдений, — сказал рыжий, присаживаясь за стол рядом. — Ботаник принёс ужин для Дорогуши в 21:04, ушёл в 21:18, а сама Дорогуша вышла из коридора ровно 21:45. Она никуда не заходила и сразу же отправилась к башне Юпитера. Я проследил её путь со всех камер на разных этажах.
— Кто-нибудь ещё входил в башню Юпитера?
— В галерее с гобеленами камер нет, как и в самой башне, но лестница, ведущая туда была пустой, вплоть до того момента, пока по ней не поднялась Дорогуша. Я отсмотрел целый день. Никто, кроме нас и Дорогуши там не был.
— А есть какой-нибудь другой путь в галерею, кроме лестницы? — спросила я.
— Нет, — покачал головой Зой. — Я даже специально спросил об этом охранника. Лестница, ведущая в галерею — единственный способ туда попасть… И это значит, что Дорогуша сама с собой это сделала… — пожал плечами рыжий.
— Но ведь были подземные толчки… А потом выключился свет. Камеры могли что-нибудь пропустить! — не сдавалась я. — Мако не могла такое совершить!