— Пожалуй, — сказал Алеф. Мне показалось, что в его голосе была насмешка. Он замер и больше не делал попыток подойти ближе; и я наконец развернулась и быстро пошла через подлесок к лагерю, царапаясь о ветки и сучки.
Кровь низко гудела в ушах; во рту пересохло.
Я хотела только добрести до своей кровати и рухнуть на ее; на все прочее мне было плевать.
4
— Видимо, Мур полагает, что она принцесса и правил для нее нет, — Ахо показал на меня пальцем. Грант кивнул, ехидно морщась. Морару прятала глаза; Инесс уткнулась в мобильный телефон.
— Мур, вы ставите под угрозу не только собственную безопасность, но и безопасность лагеря, — сказала Мэнсон. – Эмпатам запрещено появляться на полигонах во время боевых операций с контактерами. Чем вы думали?!
Я стояла у своего рабочего стола, потупившись и теребя крестик.
Вчера я впервые, наверное, за пять лет, уснула без обязательной молитвы. Боже, что со мной происходит?..
Я зря старалась не попасться Мэнсон на глаза, пока шла за ней на полигон, зря пряталась за кустами.
Из моей глупой головы вылетел простой факт: Дыра по периметру утыкана видеокамерами. Их с десяток на деревьях и с десяток на ограждениях. И просматривают их ежедневно, к тому же по нескольку раз. А еще тепловизоры, датчики движения...
— Я прошу прощения, — наконец сказала я и подняла взгляд. – Я готова понести наказание.
Ахо фыркнул. Я посмотрела на него и не стала отводить глаз; он сдался первым, но не убрал ухмылку с лица.
— Вы отделаетесь выговором, — Мэнсон встала и поправила очки. – В конце концов, только вы предупредили всех о прорыве.
Она молча ушла, и это было хуже любого крика. Грант поднялся и наклонился в мою сторону:
— А ведь на твое место могли взять Ноубла, Мур. Или Чиллона. Или любого другого младшего эмпата с хорошими показателями. Но нет, взяли какую-то набожную суку, у которой...
Я не собиралась это выслушивать, но и не могла поставить Гранта на место. Я просто не знала, как это делается, поэтому молча вышла из лаборатории и отправилась к стационарным сканерам кампуса: Мэнсон как-то упоминала, что было бы неплохо настроить их, и я решила заняться этой черной и нудной работой.
Я крутила и подсоединяла кабели и сверяла показатели экранов с планшетом, и думала лишь о том, как покинуть полигон. Я могу разорвать контракт и уехать; о карьере эмпата после такой выходки можно забыть. Если мои способности меняются и я мутирую, только бог знает, что ждет меня впереди. Я нарушаю правила и, возможно, опасна для самой себя, но я могу принести и пользу. Я спасла базу, единственная почувствовав гарпию. Сказали ли мне за это спасибо? Нет. Отчитали ли за то, что я побежала на полигон? Да.
Но может ли христианка желать благодарности? Это проявление гордыни. Не так ли? Может ли христианка желать хорошего отношения от окружающих?.. Желать тепла, внимания и заботы?..
Наверное, я совершила огромную ошибку, вообще согласившись работать на этом полигоне во время Взаимодействия. Я всегда выступала против контакта. Не потому, что мне было не любопытно – все же я занимаюсь наукой, как ни крути, а из-за величины рисков. Взаимодействие могло подставить под угрозу миллионы жизней, а разве мы не занимаемся тем, что просто выживаем?
Но когда стало ясно, что контакта не избежать, а институт прислал мне приглашение, я ответила согласием раньше, чем с холодной головой могла порассуждать о последствиях.
Возможно, я просто импульсивный и бестолковый человек, хотя мне совсем не хотелось бы такой быть. И вся моя жизнь – череда ошибок. Будто я не знаю правил, по которым нужно играть; или вообще не играю. Словно мир вокруг – огромное, аляпое, сверкающее казино, а я пришла в него, чтобы почитать книжку.
Конечно, не казино; полигон.
Полигон, и идет война.
Я покончила со сканером и уселась прямо на землю, чтобы написать на планшете отчет для Мэнсон. Куда удобнее было бы сделать это на лабораторном компьютере, да только вот возвращаться в лабораторию мне не хотелось.
Начал накрапывать дождь; я посмотрела в сторону подлеска и заметила бревно, лежащее прямо под деревьями у края. Я подошла к нему и села. Халат мой стал совсем грязным, ну и плевать.
Я с полчаса тыкала пальцем в планшет, чувствуя, что не могу сосредоточиться, замерзаю и наказываю саму себя, занимаясь работой в таком неудобном месте.
Но хуже всего было то, что я вновь ощутила, как за мной наблюдают.
Я стиснула планшет в руках и медленно обернулась, уже догадываясь о том, что увижу.