Алеф стоял между деревьями, чуть поодаль. В этот раз его скафандр был безукоризненно чист: на матовом стекле забрала виднелись крошечные капли воды, броня на груди едва заметно блестела.
Я по-настоящему испугалась. Я вскочила и собиралась уходить, но Алеф сказал:
— Не бойся, я никому не скажу, что видел тебя здесь.
— Мне кажется, что вы меня преследуете, — напряженно сказала я. – Вы же не любите покидать корабль? Зачем вы бродите возле нашего лагеря?
— Мне тоже не нравится соблюдать регламент, — ответил Алеф и шагнул ближе ко мне. Я неловко оступилась и рухнула на бревно, но теперь села спиной к лагерю и лицом к лесу. – Я очень давно не видел растений.
Он осторожно присел на другое поваленное бревно, что находилось в метрах пяти от моего. Между нами лежала маленькая поляна пожухшей травы.
— Почему ты здесь? – спросил Алеф. Он вытянул ноги вперед и оперся руками по бокам; эта поза была настолько человеческой, что мне стало не по себе.
— Не хочу возвращаться в лабораторию, — тихо ответила я.
— С чего бы?
— Мои коллеги мне грубят, — задумчиво сказала я. Я действительно обсуждаю свои рабочие проблемы с… демоном?
Алеф поднял голову, видимо, осматривая верхушки деревьев. Я неловко повертела планшет в руках, борясь с желанием уйти; но любопытство побеждало. Я спросила:
— Почему вы ходите в броне? Вы вообще ее не снимаете?..
— Мы не можем жить в вашей атмосфере, — ответил Алеф и вновь склонил голову на бок, как любопытное животное. – Эта броня – наша система жизнеобеспечения. Кроме того, мы не хотим вас… Пугать.
Все логично, пришельцы же демоны и должны быть уродливы. Господи, как бы я не старалась избавиться от этих аналогий, они меня не покидали. Очень непрофессионально с моей стороны…
— Вы разговариваете, способны учиться, гуманоидны, — я загибала пальцы на правой руке. – Будто бы мы с вами не очень отличаемся друг от друга.
Алеф промолчал, а затем спросил:
— Но что ты чувствуешь? – в его голосе послышалась властная, холодная насмешка, которая заставила меня приподняться.
— Я чувствую, что мы совсем разные, — сказала я. – Когда приходит Прорыв и летят твари… Мои пальцы начинают колоть иголки, и озноб поднимается по спине вверх. Но вы – это нечто иное, эти ощущения я не смогу описать.
— Ты забавная, Мур.
Мои щеки отчего-то вспыхнули. То, как это произнес Алеф… Было странным. Неправильным. Я перепрыгнула через бревно и быстро побежала к кампусу, чувствуя кожей взгляд контактера даже сквозь сумеречную дымку.
***
Мэнсон не стала делать мне выговор. Я аккуратно подловила ее у столовой, показала отчет и, решив вести себя максимально профессионально, сухо и подробно рассказала о встрече с Алефом, опустив свои чувства. Мэнсон была удивлена. «Это удача, что один из чужаков пошел с вами на открытый, эмоциональный контакт», сказала она. «Обычно их из корабля не выманишь. Обязательно рассказывайте мне о следующих случаях».
После этого я вернулась в свою комнату, и, воспользовавшись тем, что Морару в ней не было, встала на колени у постели и как следует помолилась. Я скучала по Инвернессу и собору святого Андрея: он дарил мне удивительное чувство чистоты, которое я не встречала ни в другом любом англиканском храме.
Чистоты и покоя. Полной противоположности тому, что царит на полигонах: грязь и постоянный страх, который словно липнет к позвоночнику. И не отпускает.
Следующий день прошел без происшествий. Мэнсон поручила мне массу рутинной работы в ангаре: нужно было просканировать арсенал на наличие энтропийных искажений. Рутина всегда меня успокаивала, и я возилась со сканерами с удовольствием. В целом, все оказалось неплохо, и начальница порадовалась. Янг наконец уехала, и Мэнсон расслабилась: я давно заметила, что в присутствии главы биофизиков в начальнице проявлялась наигранная жесткость.
Эмпаты меня не доставали. Ахо и Грант смотрели сквозь мое лицо, будто я призрак; Инесс выбрала позицию игнорирования. В улыбках Морару мне – возможно, совершенно напрасно — начала видеться жалость, и я стала избегать общения с ней.
И я больше не встречала контактеров. Я не ходила в подлесок и к Дыре, ни по поручениям Мэнсон, ни по собственной воле. И это было к лучшему. На полигоне воцарилось спокойствие.
На четвертый день после конфликта мы проверяли кабели на территории лагеря. Мэнсон отправилась к кораблю, чтобы принести контактерам наши отчеты. Ахо хохотнул, глядя ей вслед: