Я отступила на шаг назад. По спине прокатилась капля пота, и я поежилась.
— Что ты здесь делаешь? – спросил Алеф и сделал несколько шагов ко мне на встречу. Я продолжала отступать:
— Работаю.
— Мне нужно поговорить с тобой, и было бы очень кстати, если б ты перестала пятиться, как краб.
— У вас потрясающие знания о нашей фауне, — заметила я, но все же смогла взять себя в руки, остановиться и поднять голову повыше. Пусть думает, что я его не боюсь. – Ваше присутствие мне физически неприятно, и чем вы ближе, тем мне хуже.
— Мы давно наблюдаем за Землей и открываем сюда порталы, — Алеф сделал еще несколько шагов в мою сторону, сцепив руки за спиной. Он что, не слышал, что я сказала? Впрочем, я действительно не просила его оставаться на месте. – Несколько тысяч лет назад мы даже пытались идти на контакт.
И снова конспирология. «Что, если ад – это мир по ту сторону Дыры? Что, если наши предки описывали в своих сказаниях именно его?»
“Но как без страха сходишь ты во тьму земного недра, алча вновь подняться к высокому простору твоему?”
— Но контакта не вышло, — я замерла, всем телом ощущая, как Алеф приближается. Мне становилось жарко, хотя кончики пальцев заледенели.
— Люди отличаются твердолобостью и узостью воображения, — заметил он. Когда расстояние между нами было в два шага, он наконец остановился. И сказал, — то, как ты себя ощущаешь в нашем присутствии – вопрос привычки. И ты привыкнешь.
Я всмотрелась в темное стекло забрала: даже под ярким солнцем за ним ничего нельзя было разглядеть. Чернота.
— Итак, Рейна. Мэнсон упоминала, что ты хочешь разыскать своих родителей, — сказал Алеф.
Я выронила пакет с медузьими волокнами и отшатнулась.
— Мы не планировали запускать программу по прибывшим так скоро. Есть множество трудностей, — продолжил контактер, — как и с вашей, так и с нашей стороны. Но мы можем начать с неофициального эксперимента. С тебя. Разумеется, распространяться о моем предложении не следует никому. Даже Мэнсон.
Я смахнула рукавом халата пот с лица. Посмотрела на стеклянное забрало и замерший под ним мрак. Как ужасно, когда не видишь глаз человека и не можешь понять его эмоции; но что толку, если перед тобой даже не человек?..
— Так… Не все ушедшие в Дыру люди погибли? – наконец, смогла спросить я.
Алеф качнул головой:
— Нет. Не все из них смогли выжить в нашем искалеченном мире; многие исчезли, многие… Изменились. Но случаи выживших известны. Я не могу сказать, есть ли среди них твои родители. Я знаю лишь о человеке по имени Ноубл, который живет в одном из наших центров поддержания Порядка. Мы предлагали ему вернуться на Землю с нами, но он отказался.
Я знала о нем. Один из известнейших ученых, изучавших Дыры. Отец талантливого эмпата, которым Грант предлагал заменить меня.
— Ноубл эмпат, поэтому мы предполагаем, что у людей с твоей способностью больше шансов выжить в нашем мире.
— Я все еще не понимаю, к чему именно вы ведете, — я неловко отступила, и вдруг Алеф сделал один большой шаг, подобрал пакет и сунул его ко мне в руки. От контактера несло жаром, и я вновь попятилась назад.
— Я предлагаю тебе отправиться в наш мир, — сказал Алеф, и я глупо открыла рот. – С помощью нашего корабля. Ты станешь первым человеком, которому мы сможем гарантировать выживание.
— Безумие, — ответила я. – И вы предлагаете мне сделать это тайно?!
— Ваши бюрократы, любители писать бумажки, завистники, вроде эмпата Ахо и прочие, упертые, как примитивные животные, сделают так, что тебе придется ждать путешествия годами.
В этом Алеф был прав.
Он чуть наклонился ко мне, и я впервые заметила, что контактер выше меня на полторы головы; я с юности была окружена невысокими людьми, и эта разница поражала.
— Лет у тебя нет, — продолжил Алеф, — наш корабль пробудет здесь недолго: скоро уровень энтропии повысится, и нам придется уйти. Когда настанет следующий контакт, неизвестно.
— Боже мой, — пробормотала я.
Это искушение. Самое явственное, будто кара, которая должна была рано или поздно обрушиться на мою голову; самое странное, безумное, как сюрреалистический сон, что являются в болезнь. Я могла отказаться сразу. Я могла убежать.
Но я была ученым. И инструментом, предупреждающим людей об опасности. Я хотела знать больше о том, каков мир по ту сторону.
Может ли быть так, что где-то там, в этом искореженном мире, живы мой отец или мать.
И я не смогла сразу ответить “нет”.
— Я даю тебе неделю на размышления, — Алеф вновь сцепил руки за спиной. Он смотрел на меня; я чувствовала это, хотя не была уверена, что у него вообще есть глаза, — если ты расскажешь Мэнсон, я узнаю и отменю предложение. Ты не единственная сильная эмпатка из тех, кто потерял своих близких.