Он развернулся и ушел к кораблю.
Я долго смотрела вслед Алефу; наблюдала, как спускается трап и как контактер взлетает по нему одним легким движением, будто он стихия, а не живое существо.
«Да не введи меня во искушение; да избави меня от лукавого».
5
Две последующие ночи я провела без сна и без завтраков. К обеду я еще находила в себе силы сходить в столовую и впихнуть в рот омлет; аппетит пропал начисто. Мэнсон пыталась выяснить, в чем дело: она посмотрела видеозаписи и выпытывала, о чем мы говорили с Алефом. Ненавидя себя, я сочинила для нее какую-то чушь. Мэнсон, кажется, поверила, но отправила меня на дополнительное сканирование и медосмотр. Ни медсестра, ни Морару не выявили ничего необычного. Это была небольшая хорошая новость: по крайней мере, я не мутирую.
Мне продолжали сниться родители. Повторялся тот сон с лицом матери, и меня пугало то, что впервые он приснился мне до того, как Алеф предложил отправиться в его мир.
Я могу стать смелой. Такой, как были мои родители: посмотреть в глаза адской бездне. Я выживу и справлюсь. Я смогу. Я помогу сразу двум мирам; я узнаю, что случилось с моими родителями… Возможно, мне даже удастся увидеть их. Или даже вернуть домой…
Как же наивно все это звучит. Странное дело: я годами была уверена в том, что надежды уже давно нет. Со смертью ведь полагается смиряться. Но я всегда знала эту разницу между «мертвы» — то есть ушли в мир иной, и «исчезли» — в другом мире. Даже если я и предполагала, что он – самый настоящий ад. Может быть, вся моя научная карьера существует для того, чтобы могла родиться такая безумная надежда. Тысячи людей, оказавшихся на моем месте, вцепились бы в возможность мертвой хваткой: смерть определяет, кто мы, и учит нас отпускать навсегда, и тем драгоценнее шанс спросить: «смерть, где твоя победа?»
На третий день случился очередной Прорыв, который мне тоже удалось предсказать. Я послушно осталась у кампуса, слушая выстрелы и грохот. Где-то там, за узкой полоской леса, Алеф разделывался с гарпией и ждал моего ответа.
После схватки отряд контактеров внезапно появился между деревьями вместе с Мэнсон и нашими солдатами. Одного из пришельцев, Бета, волокли на куске ткани. Его рука свисала с полотнища.
— Что случилось? – Ахо подбежал к Мэнсон. Та устало махнула в сторону медблока:
— Контактер ранен. Пошли Райз за реагентами в склад.
Я осталась на поляне между корпусами, растеряно глядя, как Мэнсон и солдаты тащат Бета в медпункт. Гимель, Дельт и Хе тоже ушли к ангару. Остался лишь Алеф. Он замер, повернувшись лицом в сторону медпункта.
— Бет ранен? – неловко спросила я, повысив голос. Алеф ответил не сразу:
— Его скафандр повреждён.
Из амбара выбежали контактеры и Райз, наш главный техник. Они тащили коробки с химикатами и сварочный аппарат.
— Не уверена, что у наших медиков выйдет помочь ему, — пробормотала я. Алеф холодно ответил:
— Не думаю, что ты можешь быть в этом уверена.
Я осеклась и вжала голову в плечи. Какое мне дело до Бета? Нужно просто уйти. Или посочувствовать?..
— У тебя осталось четыре дня, Рейна. Я все еще жду твой ответ.
Я решила промолчать, развернулась и зашагала в сторону кампуса, не глядя на Алефа. А я-то считала, что поехав сюда, приняла какое-то решение. Это был порыв и импульс, а решение нужно принимать сейчас.
Как же мне страшно.
Я сидела на кровати, глядя в одну точку, когда пришла Морару и сказала, что Бета удалось спасти.
— Нас туда не пустили, — расчесывая пятерней темные волосы, буркнула она, — но Ахо заглядывал в щель и… Они сняли с него скафандр!
— И что? – равнодушно спросила я. Морару обхватила себя руками:
— Говорит, Бет весь черный и в мерзких отростках, как в лишайнике. Ахо сказал, что от зрелища хочется вырвать себе глаза. А Алеф, глава их отряда, не отходил от дверей медблока всю операцию.
Я судорожно вздохнула.
На будущий день была запланирована встреча с прессой.
Дело окзалось в том, что число уничтоженных дронов перевалило за три десятка. Маккензи наконец дал добро, чтобы пустить на территорию журналистов, и дать им сделать фотографии Дыры, контактеров и их корабля.
На поляне перед кампусом установили две скамейки – одну повыше, другую пониже; на первую посадили эмпатов, Райз, Мэнсон и Маккензи, а на вторую поставили контактеров. После чего десяток фотографов засверкали вспышками. Я не успела причесаться и надеть чистый халат, но мне было все равно.
Сразу после фотографирования контактеры отправились обратно к кораблю, начисто отказавшись общаться с прессой. Бет сильно хромал, но казался вполне бодрым, а Алеф не удостоил меня и взглядом. Видимо, он уже понял, что я откажусь.