— Мы готовы к взлету.
Я резко закусила губу.
Сидение подо мной чуть дрогнуло; я вцепилась пальцами в подлокотники, и корабль поднялся, невероятно плавно и медленно. Алеф сидел, не шелохнувшись, у панели, вглядываясь в утренний сумрак за иллюминатором. Он не обращал на меня ни малейшего внимания. Корабль резко развернулся: мелькнула рваная полоса подлеска, а затем стала улетать ввысь.
А мы опускались в Дыру.
Меня обдало жаром; это ощущение было эмпатическим, но не похожим ни на какие другие прежние ощущения подобного рода.
В лобовом стекле клубилась чернота. «Как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи».
Раздался оглушительный грохот, я зажмурилась и прижала руки к ушам и, кажется, на мгновение потеряла сознание, потому что когда открыла глаза снова, темнота за стеклом сменилась за бурый туман.
Алеф наклонился ко мне, коснулся предплечья – жестко, но осторожно. Его пальцы в перчатках казались раскаленными.
— Как ты себя чувствуешь, Рейна? – спросил он медленно.
— Трудно дышать, — призналась я.
— Мне тоже, — сказал Алеф с неожиданной печалью. – Скоро все закончится.
Я задыхалась. Корабль шел плавно; я не знала, где мы собственно летим – через пространство, время, космос, саму ткань бытия, но это путешествие словно вытягивало из меня жизнь. Может быть, Алеф прав, и я и вправду скоро увижу маму с папой.
Но вовсе не в его мире, а в царстве божьем. Что ж, я готова.
Яркая вспышка молнии мелькнула прямо у моих глаз, будто гроза каким-то образом просочилась в корабль, или он разрушен и мы стремительно падаем туда, где нет времени и пространства.
— Господин, у меня не получается провести корабль через ворота в Весеннем дворце, — раздался голос Бета. – Энтропийная гравитационная вспышка, нас размажет.
Алеф с секунду молчал, а затем холодно ответил:
— Тогда выводи нас на ворота к северу от дворца.
— Вспышка большая. Боюсь, ближайшая подходящая точка – порт.
За иллюминатором все сильнее сверкали грозовые разряды, и корабль начало трясти. Алеф выпрямился в своем кресле и сложил руки на груди; мне показалось, что он с трудом сдерживает ярость. Наконец, он резко спросил:
— Ты уверен, что других вариантов нет?
— Прошу прощения, но нет.
— Тогда выводи к порту, — сказал Алеф, очень тихо, и его голос заглушили грозовые раскаты за окном.
Нос корабля резко ухнул; между клочков тумана показались исполинские металлические конструкции, и мы стремительно падали на них; и вдруг туман рассеялся, и внизу будто расстелили мятую медную фольгу; по бокам замелькала безграничная пустошь, бурая, покрытая белесым болезненным налетом. А затем что-то с силой ударило корабль сзади, и ремень безопасности больно сдавил мое тело.
Я успела лишь сжать в кулаке крест и вновь потеряла сознание.
***
Я очнулась резко, будто вынырнула из воды.
Вдохнула воздух, открыла глаза.
Белоснежные, идеально гладкие стены из отполированного камня окружали меня, словно колодец. Я в полном одиночестве лежала на широком постаменте. В глазах мутилось, в точности как после долгого дня, проведенного в работе за компьютером.
Что же, получилось? Это место не было похоже на посмертие.
Я спрыгнула с постамента, и вдруг заметила в отполированной стене дверь. Я постучала по ней кулаком:
— Эй, здесь кто-нибудь есть?..
Прошла пара секунд, и дверь отворилась.
За ней стоял седой оборванец с лохматой бородой, обряженный в просторные синие одеяния.
Человек.
Мы что, остались на Земле?..
Но тут я присмотрелась. То, что мне показалось серой морщинистой кожей, оказалось грязноватой резиной. Ее обматывали многочисленные слои дырявой ткани, на голове – белой, ниже ее – синей. Ткань и резину тут и там перехватывали проволочные скобы.
Это была жуткая пародия на человека, двигавшаяся, словно поломанная марионетка.
— Добро пожаловать, — сказал поддельный старик. Я понимала его — будто он говорил на английском. Но как? Возможно, пройдя Дыру, я научилась понимать жителей этого мира.
За спиной псевдочеловека находился огромный, переливающийся серебром зал, по которому сновали существа в разнообразной броне, плащах, бесформенных одеяниях; среди пару раз них мелькнули такие же карикатурные пародии на человеческие лица. То и дело зал сотрясал мерный гул и грохот.