Алеф медленно повернул ко мне голову.
— Здесь много тех, кто притворяется людьми. Мы все когда-то были ими; в какой-то мере мы и сейчас люди.
Я поежилась.
— Как подобный порт может перехватить корабль? Куда смотрит ваше правительство, ваш…
— Здесь давно уже нет никаких «правительств».
Я посмотрела через окно вниз: под нами тянулись бесконечные барханы вспаханной бурой земли, и я решилась спросить:
— Куда мы летим?
— В храм.
— Зачем?
— Ты должна выполнить свою часть сделки.
Алеф смотрел вперед, в темные облака и держал руки над панелью. Вся его поза выражала напряжение.
— Вы не говорили мне о том, что я вам еще что-то должна, — жестко сказала я, и внутри меня вновь поднимался несвойственный мне горький и жгущий гнев.
— От тебя не требуется ничего сложного, — ответил Алеф. – Успокойся, пожалуйста.
Вспаханная земля сменилась ровной и потрескавшейся. Часть трещин расходилась прямыми углами, и я поняла, что это то, что осталось от древних дорог. Меж ними попадались остатки конструкций – каменные кольца, нагромождения сетчатых пластин, разрушенные купола. Исполинские, отбрасывающие длинные-длинные тени башни, остовы которых напоминали пальцы скелета.
Я по ту сторону Дыры. Далеко от Инвернесса, Мэнсон, Ахо, Морару, Лидии. Всей череды знакомых лиц, таких же чуждых, как искореженные ландшафты этого мира.
Я превратилась в парящее на ветру кленовое семечко. Но пока не чувствую легкости; я распалась на части, растеклась по этому бледному бурому миру, лишившись одновременно и прошлого, и будущего.
Наконец, справа показалось высокое сооружение, будто сделанное из глины и оплавившееся под огнем, и корабль тут же начал снижаться.
Нагромождение глиняных наростов; гигант, в пропорциях и деталях которого не осталось ничего, что можно было бы идентифицировать как окна или башни. Чудовищный близнец барселонской «Саграды Фамилии»: покрытый язвами Гаргантюа.
Мы вышли из корабля и я замерла, завороженная обезображенным зданием.
— Здесь все выглядит так, — сказал Алеф. – Ты привыкнешь.
Он медленно зашагал ко входу – низкой широкой арке, внутри которой сиял мягкий желтоватый свет.
Храм был пуст.
Неровные стены, сохранившие пятна краски и остатки геометрических узоров, тянулись к темному потолку; свет лился из железных чаш, развешанных вдоль кривых стен тут и там. На мозаичном полу из черных и серых плит стоял круглый каменный стол, и мне вспомнились алтари для жертвоприношений, что использовали земные дикари.
Алеф встал напротив чаши и протянул руку в мою сторону.
— Здесь, Рейна, свершится твоя судьба.
Я замерла. Это звучало безумно.
— Что?!
Алеф провел рукой по броне и коснулся бедра; расстегнул невидимую защелку и внезапно в его руках оказался крошечный нож, острие которого блеснуло под желтым светом люстр.
Я поняла, что нужно бежать, но ноги отказывались двигаться. Алеф положил нож на алтарь и сказал:
— Рейна. Наша миссия заключалась не только в помощи Земле, но и в поиске человека, чей генетический материал способен спасти мою жизнь.
Я в ужасе уставилась в черное забрало.
— Я много лет живу в этом мире, «аду», как вы его называете. Давным-давно я даже правил им, — Алеф, как мне показалось, вздохнул. – Но мои дни на исходе. Мое тело практически полностью разрушено – даже после того, как проклятие моего мира сломало и окончательно исказило его. Но поскольку Земля согласилась нам помочь, появилась надежда. Поэтому мне нужна жизнь. Которую ты можешь мне подарить.
— Я не собираюсь погибать здесь, — с внезапной яростью сказала я, — почему вы скрыли от меня это?!
Алеф качнул головой.
— Мне не нужна твоя жизнь. Только три капли крови.
Я посмотрела на нож, лежащий на алтаре. Все это все еще выглядело безумно, но уже не так пугающе.
— В обмен я дам тебе три капли своей. К сожалению, даже под защитой центра Порядка люди с Земли начинают искажаться от энтропии и сходить с ума; лучшее лекарство для них – наша кровь, которой тоже осталось очень мало.
Это отвратительно. Но не антинаучно. И, разумеется, греховно.
— Что ж… Но почему мы делаем это в храме? – спросила я. – Почему не в медицинских центрах, или чем-то подобном?..
— В таких местах коршуны, которые мечтают о капле крови эмпатки с Земли, раздерут тебя на куски, Рейна. И я не смогу тебя защитить. У нас нет времени искать безопасное место. К тому же…
Алеф внезапно опустился на одно колено.
— Я соблюдаю традиции своих предков.
Не понимая, что нужно делать, я медленно подошла к алтарю; Алеф взял нож и приблизил к моей ладони. Я протянула ему руку и, как завороженная, наблюдала, как он осторожно режет подушечку моего безымянного пальца. Это было почти не больно.