— Вы здесь живете? – спросила я.
Алеф кивнул.
— Дворец сильно обветшал со временем. Можно сказать, остался лишь его скелет. Все, что ты видишь вокруг, — он показал рукой каменно-металлический парк, — когда-то было настоящим садом с деревьями и цветами, как на вашей Земле.
— А как вы называете ваш мир?
— Тартар, — мрачно ответил Алеф.
Я обняла себя руками, глядя на непривычное, будто выстроенное бездушной машиной пространство. Алеф поднялся по широким ступеням к крыльцу; провел рукой по гигантским, в три человеческих роста, черным воротам. Они стали медленно открываться внутрь, и за ними оказался просторный внутренний двор.
Круглое пятно земли обрамляли булыжники; посреди него стояло сухое, давно высохшее, мертвое дерево. Казалось, что оно окаменело.
Мне становилось все жарче. С трудом дыша, я поднялась по ступеням, вошла во внутренний двор и шагнула к дереву. И с удивлением заметила на верхней его ветви одинокий, скрученный лист.
— Это дерево посадил мой отец много тысяч лет назад, — позади меня сказал Алеф. – Есть легенда, что когда последний лист упадет на землю, наш род прервется навсегда.
— В нашем мире есть похожая сказка, — шепотом сказала я.
— Все, что есть в вашем мире, было когда-то сказкой, — заметил Алеф. – И все, что было сказкой, когда-нибудь станет реальностью. Пойдем, я провожу тебя в твою комнату.
Мы минули внутренний двор и вошли в невообразимо просторный холл, потолок которого терялся в темноте. Здесь все тоже было максимально строгим, словно созданным для огромных шахматных фигур, а не для живых существ: широкая, с черно-белыми ступенями, лестница, по которой, при желании, могла бы проехать пара танков, плавно поднималась высоко вверх, к просторной балюстраде с колоннами. Холодный свет рисовал на мраморном полу размытые круглые пятна. За лестницей были видны широкие двойные двери со сложным узором, напоминающим письмена. Здесь все было таким огромным, что можно предложить, будто прежде обитатели этого мира обладали как минимум трехметровым ростом.
Алеф вместе со мной поднялся на балюстраду и повел меня по коридору, пока мы не остановились у небольшой белой двери.
— Располагайся, — сухо сказал Алеф, — если ты почувствуешь себя совсем плохо, звони в колокол у постели.
Развернувшись, он быстро ушел, и я растеряно смотрела ему вслед. Казалось, будто Алеф чего-то боится, но чего?
Я вошла внутрь и осмотрелась. Комната была маленькой: всю ее стену занимало окно с облезшим от времени витражом. От картинки остались только размытые синие и розовые пятна. По центру комнаты стояла кровать с балдахином – я видела такие лишь в музеях: мягкие взбитые подушки, расшитое ромбами одеяло… Я медленно провела по нему рукой. Кто все это приготовил? Неужели сам Алеф? Сомнительно. Здесь должны быть слуги, если это дворец…
В углу комнаты стоял металлический шкаф для одежды и рядом с ним – мутное грязноватое зеркало; возле него обнаружилась узенькая дверца. Я отворила ее и увидела крошечное помещение с краном и несколькими фарфоровыми устройствами, смутно напоминающими раковину и душ. Решив разобраться с этой своеобразной ванной комнатой позже, я открыла дверцу шкафа.
Внутри висела странноватая, но практичная одежда – множество накидок, защищающих лицо от пыли и песка; на дне шкафа стояли удобные походные ботинки. Но были здесь и платья, и откровенное, отделанное кружевом нижнее белье. Я поежилась и закрыла шкаф; один бог ведает, кому раньше все это принадлежало.
Я разулась и аккуратно села на постель. Повертела в руках крестик. Видит ли сейчас меня Господь? Слышит ли?
Я осторожно прилегла на край кровати и провалилась в глубокий, долгий сон без сновидений.
Позже я проснулась от лихорадки. Меня колотило, лицо было мокрым от пота. Я аккуратно приподняла голову и заметила, что меня укрыли одеялом. У кровати, на тумбочке, стоял стакан с водой. Я выпила половину залпом, стуча зубами о край стакана, и вновь заснула.
***
На мое лицо падал свет.
Я потянулась и с удивлением заметила, что жар прошел; во всем теле была легкость.
Наверное, это добрый знак, и мой организм действительно адаптировался. А я ведь даже не успела по-настоящему испугаться.