Коридор, из которого можно попасть и в мою комнату, вел в пару десятков дверей. У части из них были прозрачные окошки. В них виднелись нагромождения ящиков, металлических конструкций; за одним из окон мелькнуло нечто вроде картинной галереи – на каждую из овальных рам была накинута ткань.
Заканчивался коридор круглым залом с рядом круглых окон. Я присмотрелась – их стекла оказались разных цветов, бледных-бледных, будто выцветших сотни лет назад. По бокам зала, в нишах, виднелись две винтовые металлические лестницы. Я бездумно шагнула к правой и стала подниматься, пока не оказалась в маленькой комнате с темными стенами и одним-единственным стрельчатым окном.
У окна стоял кованый стол и два стула, поставленные друг напротив друга, будто в кафе; в углу виднелась пыльная кушетка с разорванной обивкой. Потолок и углы странной комнаты затянул противный белый пух, напоминающий паутину. Я присмотрелась и заметила, что внутри пуха кто-то копошился.
Я вздрогнула от омерзения и решила вернуться назад.
Когда я спустилась по лестнице, то увидела, что у ее основания стоит Алеф.
Он неотрывно смотрел на меня сквозь темное стекло забрала, и я физически чувствовала исходящий от него гнев.
— Ты позволила себе самостоятельную экскурсию по моему дому? – нарочито спокойно спросил он, и я шагнула назад, вжимаясь спиной в перила лестницы.
— Прошу прощения.
Я поняла, что увидела нечто, что не предназначалось для моих глаз. Но…
— Если здесь есть места, в которые нельзя ходить, почему бы вам не закрыть к ним доступ? – неожиданно для себя самой спросила я.
— Необходимо было бы перестроить половину дворца, — ответил Алеф и вдруг резко шатнулся в сторону. Я поняла, что он еле стоит на ногах. От черной брони шли волны тепла, как от печки. – Мне нужно вернуться в бак.
— Какой еще бак?
Он заковылял прочь, а я пошла за ним, ощущая одновременно привычный ужас, любопытство и скуку. Мне совершенно нечем заняться в этом дворце, покуда Алеф адаптируется… мутирует… Как вообще называется этот процесс?
Мы спустились по черно-белой лестнице вниз, а затем свернули налево, в противоположную от столовой сторону. Алеф открыл двойные металлические двери, и, пройдя через короткий темный коридор, мы оказались в помещении, больше всего напоминающем мастерскую: стены были отделаны светлым камнем и увешаны листами пластика, инструментами, мотками проволоки. Посреди комнаты стоял железный бак высотой в половину моего роста, до краев заполненный темной маслянистой жидкостью. Алеф не без труда залез на край бака, а затем лег на поверхность жидкости и замер. Через несколько секунд он повернул ко мне стекло забрала:
— Ты все еще здесь?
— Может, вы мне поручите какую-нибудь работу? – нашлась я. – Если у вас есть что-то вроде интернета, я могла бы составить базу, хм, центров, где могут быть мои родители. Знаете, подготовиться к поискам.
Алеф издал странный шуршащий звук, похожий на вздох.
— До того, как мы сможем начать искать твоих родных, пройдет дней десять… Учти, что здесь не всегда наступает ночь, небо не темнеет. Во дворце есть своя электрическая станция и резервуар с водой, но с ними могут быть проблемы, — тихо сказал Алеф. Я была ему благодарна хоть за какую-то информацию об этом месте. – Пока я не восстановлюсь, я не смогу тебе помогать.
— А ваши друзья? – я наткнулась взглядом на ряд острых игл и пил по левую руку от себя и поежилась, — может, они могли бы со мной куда-нибудь слетать…
Алеф чуть приподнялся:
— За твою безопасность отвечаю только я. Я никому не могу тебя доверить, поскольку, если ты забыла, мы теперь навсегда связаны.
— Наши отношения должны быть профессиональными, — отрезала я. Алеф отвернулся. – Я уважаю традиции ваших предков и вашего мира, о котором, к слову, до сих пор ничего не знаю.
После паузы Алеф сказал:
— Напротив твоей комнаты находится Информаторий. Аппарат практически не работает, но ты можешь пользоваться им, когда пожелаешь. Прошу тебя, иди.
— Спасибо, — сказала я, повернулась на пятках и вышла.
Информаторий был за такой же белой дверью, как дверь моей комнаты. Местный аналог компьютера представлял собой полупрозрачный экран и сенсорную панель. Перед ней стояло помпезное серебристое кресло с вышитой спинкой. Окна в этой комнате не было, она освещалась только голубоватыми искрами экрана.
Я довольно быстро освоилась с панелью: на экране высвечивались бесконечные списки понятий и таблицы, и я поняла, что это было нечто вроде библиотеки. Тексты оказались путанными и переходящими из понятных мне фрагментов в абракадабру или вовсе в иероглифы, немного напоминающие японские или китайские.