«Кровавый царь поднял свою дружину на битву; луны багровели над равниной, и земля тряслась, извергая из себя белые кости павших сотни лет назад». И тут же, рядом: «Вскоре стало известно, что монтаж корпуса реактора приостановлен. В тот же день представитель главного конструктора реактора сообщил, что математическое моделирование падения корпуса реактора показало «отсутствие значимых повреждений».
Все статьи здесь представляли собой лишь растерзанные обрывки текстов. Если все в этом мире подвержено искажениям, то не удивительно, что такая судьба постигла и информацию.
Возможно, я лишь создавала себе иллюзию того, что работаю и хоть как-то напрягаю мозги. Но на тот момент времени возня с поломанным местным компьютером помогала мне отвлечься от мыслей о том, где я нахожусь. И на что я решилась.
Я провела в Информатории немало часов, пока в моем желудке ни заурчало и я не решила отправиться в столовую.
И я ничего не узнала. Какой смысл в кусках информации, когда невозможно построить даже приблизительной картины? Впрочем, все равно было приятно напрячь мозг и хоть недолго не маяться от безделья.
Я сидела в столовой, смотрела на металлические деревья и ждала, пока Аскалаб принесет мне еду.
Он появился с тарелками с рисом и супом в своих проволочках-руках, и я попросила его остаться.
— Выходит, тут когда-то было солнце и луны… И леса? – жуя, спросила я. Существо опустило тканевую голову:
— Совершенно верно, госпожа. Этот мир был очень похож на ваш.
— А ты можешь не называть меня госпожой? Я Рейна, — попросила я.
— Господин теперь ваш, а вы – его, поэтому вы – моя госпожа, — ответил Аскалаб. Я лишь махнула рукой и продолжила есть. Вдруг я с ужасом осознала, что уже давно не молилась перед едой и крепко зажмурилась. Что же я делаю?
— С вами все в порядке? – поинтересовался Аскалаб, все так же склоняя странную голову.
— Да, — кивнула я. – Ты можешь рассказать мне о том, каким был этот мир до искажения? О том, кто ты?
Аскалаб одним движением будто откатился назад, к дверям кухни. Слабый вечерний свет дрожал на нелепом теле существа:
— Я уже не помню этого, госпожа. Но вы можете спросить господина или кого-либо другого из проклятых.
Я опешила:
— Каких еще проклятых?..
— Тех, кто ходит в черной броне, — Аскалаб отступил еще назад, — все они прокляты памятью. Прошу прощения, госпожа, мне нужно вернуться к своим обязанностям.
— Аскалаб…
Но он ушел, будто не слыша, что я его зову. Я попала в иной мир, где меня кормит странное существо, и оно тоже меня игнорирует.
Рис вдруг стал омерзительным у меня во рту. Боже, ну что я здесь делаю?.. Этот мир похож на кошмарный сон, один из тех, какими дьявол испытывает людей. Грешниц вроде меня.
Металлические деревья за окном слабо шевелили проволочными ветвями под ветром, и далеко за ними на изломанном горизонте бушевала пылевая буря. Все они прокляты; весь этот мир, который пророс в наш своей тьмой.
8
Второй и третий день во дворце Алефа прошли аналогично первому: Аскалаб кормил и поил меня, игнорируя мои вопросы, а время между трапезами я посвящала Информаторию, пытаясь хоть чем-то занять голову, которая начинала трещать от попыток соединить разрозненные куски текстов.
Я даже пыталась переводить иероглифы, вспомнив времена, когда увлекалась лингвистическими задачками. Но потерпела неудачу: все же, чтобы адекватно расшифровать незнакомый язык, нужен перевод хотя бы нескольких ключевых слов на уже знакомый. Как это было, например, с Бехистунской надписью, расшифровка которой положила начало дешифровке клинописного письма многих восточных народов…
Я думала о своих родителях, которые, может быть, точно так же размышляют, ждут и надеются, как и я: бродят по этим бесконечным бурым равнинам и смотрят в бессолнечное фиолетовое небо.
Какими они стали? Какими из помню я?..
Строгими. Чуть отстраненными; порой даже резкими. Мать и отец были удивительно похожи между собой, как два плода одного дерева. Они многое пережили вместе, закалились и стали такими сильными, что наверняка смогли выжить и здесь.
Вечером третьего дня Аскалаб открыл дверь, которая вела из внутреннего двора в сад металлических деревьев, и позволил мне немного прогуляться возле дворца.
— Господин против того, чтобы вы находились на улице, — скорбно поведал Аскалаб, изгибаясь проволочным телом, — это слишком опасно. Но недолго – можно.
— Совершенно верно, — вдруг раздался голос Алефа. Я обернулась к дверям – он стоял за Аскалабом, и подошел совершенно неслышно. Его броня стала матовой и оплавленной; щиты на груди покрылись мелкими пузырями.