— Вы знаете, в такие ножи тоже иногда встраивали излучатели. Если вы случайно его включили и потоки встретились, мы с вами вполне могли стереть уродца из ткани бытия.
Аскалаб завел шаттл и мягко поднял его. Я стянула с головы накидку и уткнулась лбом в колени: во рту был мерзкий обжигающий вкус.
— Не переживайте, госпожа. Вы его освободили: мутанты живут в страданиях.
— Весь ваш мир живет в страданиях, — прохрипела я.
9
Ночью мне снилась мать. Она стояла в свежем весеннем лесу, где в полосах света реяли мошки и пыльца, и уговаривала меня бежать. «Ты должна уходить, Рейна», повторяла она, но я никак не могла понять, почему должна уйти из такого хорошего и доброго сна. Солнечный свет и запахи зелени, и этот сладкий покой – кто по своей воле пожелает покинуть такое место?..
Сон казался воспоминанием из детства, и вполне возможно, что нечто подобное действительно когда-то происходило. Может быть, и не со мной. В той, прежней жизни, в которой не висел душным облаком коричневый морок. В мире без Дыр и монстров, без эмпатов и угрозы из другого мира. В жизни, которую я и не знала-то никогда.
Я лежала на постели, глядя, как серебристый свет разгорается за окном; как над гребнем гор летит стая гарпий. Возможно, скоро одна из них попадет в Дыру, и с гарпией будет сражаться отряд такой далекой теперь Мэнсон…
Вчера, после нашей вылазки, Аскалаб сообщил, что «дал господину лекарство». Он наскоро покормил меня ужином, наотрез отказавшись разрешить приготовить что-то самой.
— Алеф будет в гневе, когда узнает, что мы сами добыли препарат? – Спросила я.
Комок ткани на проволочной шее мотнулся:
— Господин уже почти и не жив. Вряд ли он способен на эмоции.
После многих часов сна совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Как бы то ни было, скоро все разрешится: если Алеф погибнет, Аскалаб разыщет Бета, и мы с ним отправимся на поиски родителей. Я в любом случае получу то, зачем я здесь, и моя часть сделки наконец будет выполнена. Даже если итог окажется печальным.
Наконец, я нашла в себе силы одеться и спуститься в холл. Двери в коридор и в мастерскую были распахнуты: Аскалаб возился с инструментами.
— Ваш завтрак совсем остыл, госпожа. Думал, вы встанете раньше.
Аскалаб стащил со стены пинцет и начал править им свои погнутые проволочные конечности. Я искоса заглянула в бак: он был пуст.
— А где Алеф?
— Он в фамильном храме, — ответил Аскалаб, распрямляя левое «предплечье». Раздался резкий скрежет. – Храм во дворце, точнее, под ним: там есть большой резервуар для… восстановления.
Я кивнула. Неловко покусала губу и спросила:
— А тебе… Не больно?
Я развела руки, не зная, как корректнее назвать то, чем занимался Аскалаб со своими конечностями. Тот лишь мотнул тюрбаном:
— Нет, госпожа, в основном наши тела лишены нервных окончаний. Мое тело полностью неорганическое. Я просто сгусток материи.
— А Алеф?
— Господин из проклятых. У него нет мозга, но то, что позволяет нам быть личностями, сохранило воспоминания. Может быть, госпожа, вам знакома легенда об облаке, где сохраняются воспоминания – в ней говорится о том, что проклятые способны соединяться разумом с этим облаком.
— Я не знаю этой легенды, но в нашем мире есть похожая технология, — восхитилась я, — ты имеешь в виду, что твой господин частично компьютер?
Казалось, Аскалаб задумался.
— Возможно, — сказал он, — я припоминаю, что проклятые научились соединять свои тогда еще органические тела с искусственным мозгом.
Это немного проясняло ситуацию. Киборги — вот кто эти проклятые такие.
– Так как дела у твоего господина?
Аскалаб вытянул конечность и критически, судя по наклону головы, осмотрел ее.
— Я навещу его вечером. Препараты Каридии сильные, ему должны помочь. Госпожа, если вы не против, я бы попросил вас о маленькой услуге.
Я с ума сходила от скуки, поэтому ответила:
— Буду рада помочь тебе.
— Я хочу убрать крыло господина к его выздоровлению, — тихо пророкотал Аскалаб, — поэтому было бы прекрасно, если бы вы… Чуточку помогли мне с кухней.
Трогательно, что Аскалаб ничуть не думает о варианте, в котором Алеф не выживет. Или он просто волнуется и хочет занять себя новым делом?
Кухня, как и все во дворце, оказалась просторной. Возможно, когда-то здесь готовили блюда на десятки человек: посреди помещения стоял крепкий стол из матового темного материала, не похожего ни на металл, ни на дерево; вдоль стен – столешницы с переплетениями зеленоватых труб над ними. В этой кухне не было ничего похожего на традиционные земные устройства вроде раковины или плиты. Только странные металлические механизмы, время от времени издающие тихое позвякивание.