— Так каким богам и духам вы поклоняетесь?
И прикусила губу. Не мое это дело. Да и какая, по сути, разница? Бог всюду един, даже если мы даем ему разные имена; даже если мы в аду; даже если этот мир, покореженный, брошенный, разбитый и пережил самый настоящий апокалипсис.
— Мы не помним их имен, — ответил Аскалаб. — И мы им не поклоняемся. Просто верим.
Аскалаб медленно двинулся к берегу озера; каменная кладка под ногами сменилась утрамбованной землей. Аскалаб замер на берегу, будто всматриваясь в гладкую поверхность воды, казавшуюся ледяной и мертвой.
— Я поняла, — внезапно меня осенило, — Алеф там. Ты перетащил его в озеро из бака, верно?
Аскалаб чуть повернул ко мне тряпичную голову:
— Так и есть. Если ни химикаты Каридии и эта священная вода не справятся... Не знаю, что еще способно помочь господину.
Я встала рядом с Аскалабом и вгляделась в воду. Она оказалась абсолютно непрозрачна; скорее масло, а не вода. Поверхность озера была гладкой, будто огромная отполированная грань эбонита.
Вдруг недалеко от берега, от того места, где мы стояли, сквозь толщу воды поднялся пузырь, а за ним — тонкая черная рука; скорее кости, чем часть тела живого существа. Пальцы раздвинулись в судорожном жесте.
— Господин, — Аскалаб рванулся вперед, но его проволочные руки не могли достать страшной игольчатой ладони.
Но я могла. Я встала на колено и протянула руку к черным, матово блестящим костям; не чувствуя страха, коснулась костяных пальцев, ледяных, будто ветки зимних деревьев. Они сомкнулись на моей кисти. После этого черная рука мгновенно рухнула под воду.
Я прижала ладонь к груди. Мое сердце билось, как сумасшедшее, я глотала ртом воздух и не могла понять, что происходит.
Страх, о котором я забыла за эти дни, яд ужаса, бывший будто дополнительным компонентом моей крови, вернулся. Словно некая нить, дававшая мне силы, оборвалась. И я судорожно дышала, привыкая к страху, вспоминая, как жить с ним.
Древний храм в разрушенном мире обнял меня и Аскалаба темным сумраком; мы долго стояли, замерев, на берегу озера, будто потерявшиеся дети.
***
После ужина я отправилась в Информаторий, и в который раз убедилась в том, что возня с ним бесполезна; поэтому я ушла к себе и решила пораньше уснуть.
Я так и не поняла, что произошло на берегу подземного озера. Понял ли Алеф, что это вообще была я?.. И почему я ощутила такой иррациональный, мертвый ужас, когда его рука скользнула под воду?.. Я не чувствовала ничего подобного с тех пор, как… Была на Земле.
Да, этот холодный, опасный, погибающий мир оказался по-своему интересным. Здесь было, что исследовать; за чем наблюдать. И, конечно, тени моей семьи были здесь; вера в то, что я узнаю, что с ними случилась, придавала сил.
Какой я вернусь домой? Конечно же, я не вернусь. Та, кто вернется на Землю, в старую церковь в Инвернессе, в лабораторию, к миссис Мэнсон, уже не будет прежней Рейной Мур. Никто по-настоящему не возвращается. В глубине души я знала, что мое путешествие – одно из тех, к которым этот афоризм относится в полной мере.
Я проваливалась в мутную дремоту, когда услышала слабый, непривычный шум, будто из-за гор что-то движется на дворец. Может быть, ловушки пришли в негодность и на нас летит пылевая буря?.. Я встала и подошла к окну.
Небо из светло-сиреневого стало фиолетовым: это был первый раз, когда я заметила в Тартаре нечто по-настоящему похожее на вечер. Горная гряда, обычно скрытая пеленой пылевых туч, выделялась на фоне неба светлой полосой. Шум нарастал: словно отовсюду, со всех сторон, ко дворцу медленно двигалась пока скрытая угроза.
Мои ладони вспотели, и я вытерла их о ночную рубашку. Я накинула плащ и поспешила вниз — возможно, Аскалаб в курсе того, что происходит.
Холл был пуст. Огни не горели.
— Аскалаб! Где ты?
Он не откликался. Шум усилился, и я поняла, что Аскалаб просто не слышит меня из-за него.
Я выбежала во внутренний двор и увидела, как трясется ствол высохшего дерева, как дрожит, но не опадает, последний его лист.
Я подошла к двойным дверям, что вели на улицу, и подергала за ручки: заперты, как обычно. Но не прошло и пары секунд, как раздался страшный грохот и скрежет. И огромные входные двери начали медленно открываться.
В дверях, на фоне фиолетового неба четко выделялась огромная нескладная фигура: крошечная голова и массивное тело, все увешанное ржавыми доспехами, будто собранными наспех из корявых кусков металла. В подобии рук существа, сделанных из двух ржавых крюков, было оружие, более всего напоминающее миниатюрную пушку, из каких стреляли ядрами с кораблей. Дуло чудовищного агрегата было направлено на меня.