Наконец, в дверях появилась хрупкая фигурка Аскалаба.
— Госпожа! Прошу прощения, что не смог…
— Все в порядке, Аскалаб, — я прервала его извинения и поставила тарелку на пол. И поморщилась от боли – на руках остались царапины от крюков Пустынника, а на спине обосновался синяк.
— Господин желает срочно видеть вас. Он ждет вас во внутреннем дворе одетой для поездки.
Неужели мы сразу отправляемся искать моих родителей?.. Спотыкаясь, я помчалась в свою комнату, чтобы надеть уличный плащ с капюшоном, который полностью скрывал то, что я человек. А в сапог я сунула нож.
Айдес, облаченный в новую броню, ждал меня, прислонившись к фамильному дереву, последний листок которого все так же трепетал под слабым ветром. Темное стекло забрала медленно повернулось ко мне, точно, как прежде. Айдес придерживал рукой упиравшуюся в землю между его ног антиэнтропийную пушку.
— Доброе утро, Рейна. Предлагаю тебе навестить ту деревню, куда вы ездили с Аскалабом… Как ты относишься к этой идее?
Я опешила. С чего бы нам ехать туда?
— Мне нужно поговорить с тобой, но Каридия не ждет, — Айдес забросил пушку на плечо.
— Я съезжу с вами, — сказала я. – Почему вы снова в броне?
— Жителям деревни пока не стоит знать, что мой организм восстановлен.
— Это случилось так быстро, — с трудом поспевая за ним, заметила я, — я видела вашу… Руку утром, и это были только кости. А к вечеру…
— Я вряд ли смогу подробно описать тебе этот процесс с физиологической точки зрения, — в голосе Айдеса сквозило раздражение, будто я спрашиваю о досадной ерунде.
— Мне интересно, что за регенерационные вещества могут привести к такому…
— Дай религиозной части твоей личности просто поверить в эту историю, — уже совсем холодно отрезал Айдес и я замолчала.
Он быстро шел сквозь распахнутые двери на улицу, где толпа похожих на Харона серебристых существ разбирала останки соратников Пустынника. Возле крайнего к аллее дерева громоздилась гора ржавых доспехов; там же стоял бак, наполненный серой жидкостью.
Я остановилась и закашлялась. Айдес осторожно коснулся моего локтя пальцем и заметил:
— Не задерживайся возле останков. Ты слишком чувствительна к искажениям.
— Здесь моя эмпатия работает не так, как на Земле, — глубоко вздохнув и последовав дальше за Айдесом, сказала я, — слишком спонтанно и непредсказуемо. Но панические атаки…
— Что с ними? – полуобернувшись, спросил он и продолжил шагать.
— Они полностью прекратились. Я даже забыла, на что этот сильный страх был похож. Разве что тогда, в озере, он отчего-то вернулся, когда я пришла к вам с Аскалабом.
Айдес на мгновение остановился. Я разглядывала его спину. Хоть это и было заметно, но все же трудно принять, что теперь под новой отполированной черной броней – человеческая плоть.
— Я был мертв, Рейна, — наконец сухо ответил он. – Возможно, ты это почувствовала.
Я раздраженно нахмурилась и не стала ничего ему отвечать, продолжая шагать за ним мимо металлического сада к пустоши, где уже стоял, готовый к полету, шаттл. Если Айдес полагает, что я могу ощущать подобные состояния других существ, он мало что понимает в природе эмпатов.
Или мало что понимаю я? Почему меня так злит его идея?..
Возможно потому, что нельзя быть мертвым, а потом внезапно ожить. Это сомнительная концепция с точки зрения науки и уж определенно греховная с точки зрения веры.
«Религиозная часть моей личности!» Да как он, в сущности, смеет?!
Мы летели молча. Айдес периодически проводил пальцами по сенсорной панели, и не отрываясь смотрел на горизонт. Мне казалось, будто он нервничает. Я подумывала спросить, о чем именно он хотел со мной поговорить, но после всех тех выпадов не осмеливалась. Мне оставалось лишь смотреть в окно. Бурый мир проносился мимо шаттла; в болезненно-красноватом, как воспаленная кожа, небе то и дело сверкали молнии, и серые клочковатые облака хаотично сталкивались друг с другом.
Наконец, показалась деревня, но Айдес не стал сажать шаттл там же, где Аскалаб. Корабль резко снизился прямо над пестрыми рядами рынка. Мелькнула фигурка Баркора: он яростно махал своими причудливыми деревянными руками, протестуя против того, чтобы Айдес посадил шаттл. Но тот и не думал останавливаться. Шаттл приземлился так резко, что меня подбросило; Айдес открыл дверь и резво спрыгнул наружу.
— С ума сошел, — бурчал Баркор. Его с трудом было видно в клубах пыли.