— Что это за центры?
— Антиэнтропийные зоны. Островки Элизиума. В некоторых из них живут богачи. Большинство попадавших к нам людей гибли благодаря таким тварям, как Гелло. Но часть брали под свою опеку работники центров.
— Если здесь еще есть люди, почему вы не воспользовались их кровью, чтобы восстановиться?
Айдес помолчал.
— Мне нужен был человек с эмпатическими способностями, здоровый и молодой, — ответил он, наклонив в мою сторону шлем, — так было меньше всего риска. Когда нам удалось наладить связь с Землей, я воспользовался шансом.
Я — «шанс». Впрочем, какая разница? Важны лишь мои родители.
Мне оставалось только молиться о том, чтобы они оказались в числе защищенных. Я смотрела на проносящийся мимо городок ядовитых подземных жителей и пыталась вспомнить хоть одну молитву, но слова путались, повторялись, будто эхо в моей пустой голове.
— Ты молишься? — вдруг спросил Айдес. А все же он хорошо узнал меня за такой короткий срок.
— Я пыталась. Но ничего не выходит.
Айдес не ответил. Интересно, на что была похожа их вера? И верит ли он сам? Какой он, его Бог?..
Он с секунду смотрел на меня сквозь стекло забрала; оно было такое темное, что я не видела его лица. Печально, что вчера мне было настолько плохо, что я даже не смогла толком это лицо запомнить.
Айдес на моих глазах уничтожил десятки разумных существ; более того, сегодня он специально позвал меня с собой, чтобы показать, как расправляется с предателями. Кто знает, может быть, на месте когда-нибудь окажусь и я.
…Так вот в чем все дело. Я не доверяла Айдесу ни на грош.
— Твой взгляд, Рейна, как зимние дожди, — внезапно сказал Айдес, — не то, что бы я помнил, какими они были... Но должны быть ледяными и колкими.
— Прошу прощения, — пробормотала я и отвернулась.
Шаттл опустился в пустоши; мы медленно, на отдалении пяти шагов друг от друга побрели в замок сквозь металлический сад. Только темные пятна на земле напоминали о том, что здесь случилось. Айдес открыл двери и придержал их, впуская меня; затем зашагал вверх по лестнице, низко опустив голову. Аскалаб стоял в дверях столовой, и, дождавшись, пока его хозяин скроется в коридоре наверху, предложил:
— Вам бы не мешало поужинать, госпожа.
От мыслей о еде во рту появилась горечь; но я решила сделать Аскалабу приятное и пошла с ним.
Я помогла Аскалабу накрыть на стол, и в этот раз он не возражал. Мы вместе порезали какие-то крючковатые бурые клубни, Аскалаб насыпал их в бульон и начал колдовать со специями. Он признался, что знание о том, как с ними управляться, и помогает делать стряпню вкусной для человека.
— Пришли вестники из порта, — заметил слуга, когда я начала есть, — Гелло узнала, что ее отряд наполовину уничтожен. Не знаю, в курсе ли она, что господин выжил…
Я отложила ложку и взглянула на тряпочный тюрбан.
— Чем так опасна эта Гелло? – спросила я, — мне не показалось, что ее воины так уж страшны для твоего господина.
Аскалаб покопался в тюрбане, выудил из него крошечный черный кусок металла, похожий на деталь земного гаджета, и начал вертеть его в проволочных пальцах.
— Гелло — Пожирательница жизни, хозяйка Последнего моря. Это создание еще старше, чем господин. С первой же Ночи боли эта тварь потихоньку захватывала наш мир.
— Что еще за Ночь? Ты мне говорил, будто ничего не помнишь, — сдерживая раздражение, сказала я. Так и знала, что Аскалаб притворяется, что все эти темные годы полностью стерли его память!
Аскалаб тихо скрипнул проволочными конечностями и положил металлическую детальку на стол.
— Память иногда просыпается и показывает мне кусочки мифов. Ночи боли – это Ночи, когда наш мир сходил с ума, бился в конвульсиях. Видите этот механизм? Это все, что осталось от Леты, еще одной слуги моего господина. Она знает куда больше, чем я.
— Так что же ты молчал?! Мы…
Аскалаб забрал кусочек металла и сунул обратно в тюрбан.
— Теперь господин может починить ее своими точными людскими пальцами. Я как раз иду, чтобы попросить его об этом, — Аскалаб повернулся к выходу. – Надеюсь, вы скоро сможете пообщаться с Летой, госпожа. Она вам понравится гораздо больше, чем мы.
Я хотела возразить, но осеклась. «Понравится»?..
Я доела обед и вышла в холл дворца, который Каридия называла «Вечным». Черно-белый пол был залит бледным светом из высоких окон, и странные, на первый взгляд хаотичные узоры стали четко видны. Многочисленные переплетения симметричных линий: то ли схемы плат, то ли рисунки ДНК. Насколько технологичным этот мир раньше был? Насколько магическим? Где та грань, что отделяет одно от другого?