— Почему Айдес и его братья проклятые?
— Их отец был самим временем, — голос Леты вдруг стал звучать устало. – Эта семья правила Тартаром многие тысячи лет. В нашем мире хаос мог разрушить все, что угодно: физические законы, информацию, саму структуру веществ, но не память детей Кроноса. Они – последнее, что осталось в Тартаре настоящего.
— Но Аскалаб упоминал о том, что проклятые обладают искусственным мозгом.
— Так ты, дитя, спрашиваешь о фактах, а не о сути? А мне показалось, будто ты мудрее.
Я рассердилась и промолчала, поняв, что Лета тоже ничего не знает о проклятии. Мне о многом еще хотелось ее спросить. Но так ли важно мне теперь то, что я узнаю? Ученый, которым я все еще была, смиренно принял новую информацию, но отчего-то сейчас не ощутил обыкновенного желания копнуть глубже. Христианка, которой я оставалась вопреки всему, чувствовала лишь печаль. Но все же я спросила:
— Лета, кем ты была прежде?
— Слугой и соратницей господина.
— Нет, я имею в виду… Ты же была человеком? Женщиной?
Лета остановилась.
— Со временем от меня остался только разум, юная госпожа. Хаос рождает и уничтожает, и мне, в действительности, совершенно неважно, кем я была раньше. И это очень странно, что это столь важно для вас — кто кем когда-то был.
Я поняла, что большего от Леты не добиться: и честно говоря, это разочаровывало. Я-то поверила Аскалабу, посчитала, что Лета «ответит на все вопросы». Но это существо оказалось слишком склонным к философствованиям.
Лета скользила по каменной глади, неся меня вперед под обрывками зеленого тумана. Тени чуть сгустились, будто бы на вечерней Земле. Где-то высоко, над клочковатыми облаками, закрывавшими небо, носилась огромная звездчатая тень: она выстреливала тонкими длинными щупальцами то в одну сторону, то в другую. Когда я спросила Лету об этом странном существе, та лишь отмахнулась: «не у всех безобразий Тартара есть имена».
Наконец, мы добрались до замка. Лета обогнула мертвое дерево по широкой дуге, с небольшой заминкой раскрыла внутренние двери. Мы вошли в холл одновременно.
Аскалаб и Айдес стояли у лестницы; первый — сжавшись, второй — скрестив руки на груди. Странно, но хозяин замка и внутри него не спешил расставаться с броней. Стекло шлема стремительно повернулось к нам.
— Что не так, господин? — Лета скользнула к нему, цокнув по черно-белому полу суставчатыми звеньями.
— Я мог ожидать подобного от Аскалаба, но не от тебя, — медленно сказал Айдес. — Ни ты, ни Рейна не должны покидать замок без моего разрешения или защиты.
— Я способна постоять за себя и за жизнь человеческого существа, — ответила Лета. Она свилась кольцами и чуть приподняла подбородок белой фарфоровой маски, показывая, что не боится своего господина. А была ли она на самом деле его слугой?
— Я позволил им, — вмешался Аскалаб, — Рейна давно хотела получить ответы на свои вопросы.
— Рейна может получить их от меня, — отрезал Айдес. На меня никто не смотрел; я отступила за Лету.
— Возможно, она вас боится, — пролепетал Аскалаб.
— Возможно, твое мнение не имеет никакого значения, — ответил Айдес. В его голосе был такой холод и яд, что я пожалела о том, что Айдес преграждает путь к лестнице и я не могу сбежать в свою комнату.
— Прошу прощения, господин, — сказал Аскалаб.
— Твои извинения ничего не изменят, — возразил Айдес, — и если ты еще раз нарушишь мою волю, я вышвырну тебя прямо в Ядовитые холмы.
Аскалаб съежился больше, будто его ударили, и, прижимая к себе проволочные руки, быстро пошагал в столовую.
— Время не сделало ваш характер лучше, господин, — Лета склонила фарфоровую маску и скользнула за лестницу, к ведущим в подземелье дверям.
Мне стоило сказать что-нибудь в защиту Аскалаба, но я лишь молчала, разглядывая металлические пластины брони Айдеса. Он стоял, отвернувшись, и, не дожидаясь, пока на меня обратят ненужное внимание, я поспешила за Аскалабом.
Тот уже успел спрятаться на кухне и сидел на полу у корзины, подняв тряпичную голову к потолку.
— Вам не стоит здесь находиться, госпожа, — прошелестел он.
— Почему?
— Ужин еще нескоро.
Я переступила с ноги на ногу, не зная, что сказать.
— Мне жаль, что тебе приходится так тяжело, — наконец, сбивчиво произнесла я, — ты столько лет служишь хозяину, и…
— Вы не понимаете нас, Рейна, — мягко перебил меня Аскалаб. — Вы пытаетесь мерить нас своими, человеческими мерками, забывая о том, что мы не люди. Хозяин лишь напомнил мне, как я бесполезен и не могу принести ему истинной пользы.
Я вздохнула. Наверное, он был прав. Или просто не хотел со мной делиться своими мыслями.